— Я купила их тебе… — начала объяснять Натали.

— Мне?!

— Тебе, конечно.

— Но ведь, тетя…

И тут впервые в жизни она прочитала нотацию:

— Слушай, Владимир. Ты еще маленький. Я очень хочу, чтобы ты вырос хорошим человеком. Добрым. Честным. Обязательно — добрым. И если когда-нибудь ради кого-нибудь ты не пожалеешь хотя бы денег, мне будет приятно. Плюй на деньги. Не в них счастье. Понимаешь?

— Нет, — признался Вовка и виновато улыбнулся.

— Ты думаешь, что если есть деньги, то это все, да?

— Да. На деньги можно покупать. Марки и что угодно.

— Хорошо, — Натали растерянно помолчала, потеряв нить доказательств. — Неужели ты способен ради денег на подлость? Можешь ты, например, соврать, чтобы получить деньги?

Мальчик подумал и твердо ответил:

— Могу.

— А я-то… Значит, ты плохой человек, Вовка, и марок этих не заслужил. А я дура…

— Я не… очень плохой. Я честный.

— А говоришь, что ради денег можешь врать.

— Приходится. Я бы ни за что не врал, но… Мама на марки денег не дает, говорит, что это блажь, а на мороженое — пожалуйста. Я и коплю. А сочиняю, что эскимо ел.

— Смешно, — облегченно произнесла Натали. — Но все равно врать не надо. По возможности хотя бы.

Вовка прижал блокнот к груди, спросил:

— Вы богатая, да?

— Нет.

— А…

— Два. Богатый не тот, у кого много денег, а тот, кто плюет на них.

Нет, он определенно считал ее сумасшедшей — улыбнулся и спросил:

— Как же на них плевать, если их нет?

— Подрастешь — поймешь. Ты даешь мне слово, что постараешься быть хорошим человеком?

— Я буду стараться. Спасибо вам. А… не жалко?

— Немного. — Натали встала. — До свидания, Владимир. Ты сейчас счастливый?

Мальчик кивнул.

— Значит, и я счастливая.

Вовка перешел на другую сторону улицы и, не оглядываясь, бросился бежать…

…Грустная бродила Натали по Москве.

А Москва была веселая.

И Натали вдруг поняла, что она одна в этом огромном городе. Одна. Вот он и вот — она. Капля и — океан.

…И дело тут не в Вовке и не в марках, и не в деньгах, а в дядьке, который торгует человеческой радостью.

С Виктором она поступила нехорошо, глупо…

А почему?

Ну почему?

Она вспомнила свет звезд, тряску вагона, стук колес, грустные глаза… как приятно было стоять рядом с ним…

Потом вспомнила — сразу за этим — лицо матери, голос… И поняла — вдруг, ясно, резко, что ей надо немедленно возвращаться домой. Она побежала к справочной будке, узнала, когда отходит поезд, помчалась в магазины и — на вокзал…

Просто удивительно, как иногда гладко все получается. Когда Натали металась в поисках нужной очереди, по радио объявили, что есть места на ее поезд… А ей показалось, что это не к добру…

В поезде она не спала, не ела, стояла у окна и — ничего не видела. Хотелось выпрыгнуть из вагона и — бежать…

…Едва она сошла по лестнице на привокзальную площадь, взглянула на родной город, как сердце похолодело от тревоги. Натали не стала ждать трамвая, отправилась пешком. И понемногу радость возвращения вытеснила все другие чувства.

В дверь она стучала долго. И когда устала стучать, дверь открылась. Отчим криво и жалко усмехнулся, спросил:

— Так скоро?

Натали вошла в комнату и сразу заметила, что многие вещи исчезли.