|
Я помнил, как вернулся к нему и все, что произошло с того момента. Он задал мне несколько вопросов о подробностях моего путешествия. Спросил, например, что горело в очаге, вокруг которого сидели бедуины, и присутствовали ли там женщины. Я ответил, что горел верблюжий помет и что женщин в палатке не было. Прежде чем ответить на вопрос Зурвана, где все произошло, мне пришлось немного подумать, но, к его удовольствию, я вспомнил, что место это находилось в пятидесяти милях от границы пустыни, расположенной к востоку от Милета.
«Назови имя ныне правящего царя», — продолжал спрашивать Зурван. «Кир Персидский», — ответил я. Вопросы следовали один за другим: кто такие лидийцы, мидийцы, ионийцы? Где находятся Афины? Кто такой фараон? В каком городе Кира провозгласили царем мира? И на все я нашел ответы. Он спрашивал и о вещах, имевших практическое значение: о цветах, о пище, о воздухе, о тепле и жаре. И снова я знал ответы. Как оказалось, память моя сохранила великое множество общих сведений, но ничего о моей собственной жизни. Я подробно рассказал ему о серебре и золоте, и моя осведомленность произвела на него впечатление. Рассмотрев драгоценные камни, присланные Зурвану царем, я отметил их высочайшую ценность и красоту, а потом объяснил, какие из них особенно ценны. Вспомнил я и названия всех цветов в саду. В конце концов я почувствовал, что допрос меня утомил. И тут случилось неожиданное: я расплакался. Разрыдался, как ребенок. Я никак не мог остановиться, но при этом не испытывал неловкости перед Зурваном. А он молча ждал, и во взгляде его блестящих голубых глаз я видел скорее любопытство, чем жалость. «Скажи, ты искренне призывал меня всегда помнить о бедных и голодных?» — спросил я. «Да, — кивнул он. — Я намерен поведать тебе о самом важном из того, что мне ныне известно. И хочу, чтобы ты мог по первому моему требованию повторить все, что сейчас узнаешь. Договорились? Назовем это уроками Зурвана. И после моей смерти, пускай пройдет много времени, ты должен будешь требовать от своих повелителей, чтобы они делились с тобой знанием, пусть оно и окажется сущей глупостью. А глупость ты сумеешь распознать, ибо обладаешь разумом. Ты очень умный дух». «Согласен, о мой голубоглазый повелитель, — сердито проворчал я. — Поведай же мне все, что тебе известно». Мой сарказм и оскорбительная насмешка заставили Зурвана нахмуриться. Он сел, закинул ногу на ногу и задумался. Туника подчеркивала сильную худобу мага. Седые волосы доходили до плеч. Однако лицо его было полно жизни. «Послушай, Азриэль, — наконец заговорил он. — Я могу наказать тебя за неуважение и дерзость. Могу засунуть тебя в котел, которого ты так боишься, и заставить испытать боль и страдания, ибо ты не будешь знать, что он ненастоящий. Поверь, я могу сделать это в любую минуту». «Если сделаешь это, маг, я выберусь оттуда и оторву тебе руки и ноги», — заявил я. «Вот это меня и останавливает, — откликнулся он. — Ну что ж, позволь вот что сказать: я ожидаю от тебя благодарности за все, чему сумею научить. Я твой повелитель и стал им по твоему желанию». «Ну вот, это уже другое дело», — кивнул я. «Ладно. А теперь слушай, я поделюсь с тобой тем, что знаю, и ты должен запомнить это навсегда. До тех пор, пока ты будешь кипеть от ненависти и жариться в адском пламени гнева, ты не сможешь в полной мере использовать дарованные тебе способности. А значит, будешь попадать во власть других духов и зависеть от милости магов. Гнев путает мысли и сбивает с толку, а ненависть ослепляет. Так-то. Ты сам делаешь себя ущербным, и я хотел бы избавить тебя от этих чувств, но это выше моих сил. Однако я постараюсь научить тебя кое-чему. |
