|
Это была разновидность исключительного монотеизма, большинство радчааи находили ее более или менее непостижимой. — Хотя я не уверена, что это можно назвать религией. Скорее… набор суеверий и несколько весьма странных философских идей. — Снаружи стало еще темнее, деревья и покрытые мхом камни исчезли в полумраке. — А религии там меньше всего. У них — множество возможностей стать цивилизованными. А что, посмотрите на самирендов! — Она повела рукой, имея в виду, как я предположила, слуг, которые принесли нам ужин. — Они начали там, где вальскаайцы находятся сейчас. У вальскаайцев есть все возможности, но пользуются ли они ими? Не знаю, видели ли вы их жилье — прелестный гостевой домик, такой же милый, как тот, где живу я сама, но он практически превратился в развалины. Им нельзя надоедать напоминаниями о том, что нужно поддерживать жилище в порядке. Но они влезают в безумные долги из-за музыкального инструмента или нового наладонника.
— Или оборудования для производства алкоголя, — чопорно вставила Раугхд. Фосиф вздохнула, очевидно глубоко опечаленная. — Они используют для этого свою провизию, некоторые из них. А затем еще больше влезают в долги, покупая еду. Большинство из них никогда не видели заработанных денег. Им не хватает дисциплины. — А сколько вальскаайцев было прислано в эту систему? — спросила я Фосиф. — После той аннексии. Вы знаете? — Понятия не имею, капитан флота. — Фосиф сокрушенно помотала головой, демонстрируя смиренное неведение. — Я лишь принимаю работников, которых мне назначают. — Там в поле трудились дети сегодня утром, — заметила я. — Здесь нет школы? — Это бессмысленно, — ответила Фосиф, — с вальскаайцами. Они не станут ходить. У них просто нет необходимой дисциплины ума. Никакой уравновешенности. О, но мне хотелось устроить вам должную экскурсию, капитан флота! Возможно, когда закончатся ваши две недели. Мне так хочется показать вам мой чай, и я знаю, что вы захотите услышать как можно больше песен. — Капитан флота Брэк, — сказала капитан Хетнис, которая до сих пор помалкивала, — коллекционирует, оказывается, не только песни. — Да? — воскликнула Фосиф. — Я оставалась у нее во время поста, — сообщила капитан Хетнис, — и знаете ли, ее повседневная посуда — сине-фиолетовый сервиз «Брактвэр». Полный комплект. В идеальном состоянии. — У меня за спиной — это показал мне корабль — Калр Пять подавила удовлетворенную улыбку. Мы почти ничего не ели во время поста, как и надлежало, но ту малость, что мы потребляли, Пять подавала на блюдах «Брактвэр» и — вне всяких сомнений, намеренно — оставляла неиспользуемую посуду там, где капитан Хетнис могла ее видеть. — Прекрасно! Какой хороший вкус, капитан флота! И я рада, что Хетнис об этом упомянула. — Она повела рукой, служанка наклонилась поближе, получила инструкцию шепотом и вышла. — У меня есть кое-что — вам интересно будет увидеть. Снаружи, в темноте, запел высокий, нечеловеческий голос: прозвучала длинная, непрерывная последовательность гласных на одной высоте. — Ах! — воскликнула Фосиф. — Вот чего я дожидалась. — К первому голосу присоединился другой, чуть ниже, а затем еще один, чуть повыше, и еще, и еще, пока не зазвучала по крайней мере дюжина интонирующих голосов, нарастающих и затихающих, диссонирующих и в то же время странным образом звучащих хором. Фосиф явно ожидала от меня какой-то реакции. — Что это? — спросила я. — Растения, — ответила Фосиф, несомненно обрадованная мыслью, что она меня поразила. |
