— А что здесь написано? — спросила я, хотя, конечно, уже знала.

— Это мольба к богу Вардену, — ответила капитан Хетнис, — и благословение владельцу.

Варден — это твоя сила, Варден — это твоя надежда, и Варден — это твоя радость. Жизни и процветания дочери семейства. В связи со счастливым и заслуженным событием.

Я подняла взгляд на Фосиф.

— Где вы это взяли?

— Ага, — ответила она, — итак, Хетнис была права, вы — знаток! Я бы ни за что не заподозрила, если бы она мне не сказала.

— Где, — повторила я, — вы это взяли?

Фосиф хихикнула.

— И весьма целеустремленный, но я это уже знала. Я купила это у капитана Хетнис.

Купила его. Эту древнюю, бесценную вещь практически невозможно представить себе в качестве дара. Мысль о том, что некто берет за нее некую сумму денег, тоже абсурдна. По-прежнему сидя на корточках, я повернулась к капитану Хетнис, которая на мой незаданный вопрос сказала:

— Владелице нужны были деньги. Она не хотела продавать это сама, потому что… ну представьте, что кто-нибудь узнает, что вам пришлось продать что-нибудь такое. Поэтому я устроила ей сделку.

— И также получила свою долю, — вставила Раугхд, которую, как я подумала, вовсе не радовало то, что ее затмил чайный сервиз.

— Верно, — подтвердила капитан Хетнис.

Даже малая доля той суммы была, должно быть, ошеломляющей. Это — не из тех вещей, которыми обладают отдельные личности, разве что номинально. Ни один живущий, хоть сколько-нибудь действующий клан не позволил бы отдельному своему члену отчуждать подобное. Тот чайный сервиз, что я видела, когда была новеньким десантным кораблем, которому не исполнилось еще и десяти лет, не принадлежал отдельной личности. Он был частью оснащения кают-компании «Меча», и его вынесли, когда мой капитан наносила визит, чтобы поразить ее. Тот сервиз был фиолетово-серебряным и перламутровым, а в надписи упоминался другой бог. Там говорилось: «По поводу счастливого и заслуженного продвижения по службе. Капитан Сейморанд». И дата — за полвека до установления господства Анаандер Мианнаи, до того как этот сервиз был взят на память о поражении его владельца.

Я была уверена, что нижнюю часть надписи на крышке коробки, стоящей передо мной сейчас, срезали, что фраза «В связи со счастливым и заслуженным событием» — лишь начало предложения.

Никаких признаков среза не было видно — края золотой части крышки выглядели гладкими, дерево под ними — неповрежденным. Но я не сомневалась, что кто-то удалил ее, срезал полоску снизу и вернул на место то, что осталось, расположив так, что стало непохоже, будто часть надписи убрали.

Этот сервиз не передавали веками потомки некоего капитана — эти потомки никогда не удалили бы имя предка, который оставил им такую вещь. Имя можно удалить, чтобы скрыть происхождение сервиза, и, даже поврежденный, он стоил очень дорого. Можно скрывать происхождение из чувства стыда — любой, кто увидел бы его, смог бы догадаться, какой клан оказался вынужден расстаться с таким сокровищем. Но большинство кланов, которые обладали подобными вещами, имели другие, лучшие способы извлекать выгоду из такого имущества. Клан Сеиварден, например, принимал дары и деньги в обмен на экскурсии к тому древнему плененному челноку нотаи.