— Губернатор, — ответила я, очень ровно, очень спокойно, — обитатели Подсадья и вальскаайцы, которые собирают чай, являются гражданами. Мне не понравилось то, что я обнаружила в Подсадье, и мне не понравилось то, что я обнаружила в горах внизу.

— А если вы чего-нибудь хотите, — заметила губернатор, и ее голос прозвучал резко, — то говорите об этом и ожидаете, что получите желаемое.

— Так же как и вы, — ответила я. Серьезно. По-прежнему спокойно. — Это приходит, когда становишься губернатором системы, правда? И с того места, где располагаетесь, вы можете позволить себе пренебрегать тем, что не считаете важным. Но этот вид — этот перечень важных вещей — выглядит совершенно по-другому, если сидишь где-то в другом месте.

— Это банальность, капитан флота, но некоторые точки зрения не включают в себя так же много, как другие.

— А откуда вы знаете, что ваша — не одна из них, если вы никогда не пробовали посмотреть откуда-то еще? — Губернатор Джиарод не ответила сразу. — Мы говорим о благополучии граждан, вот о чем.

Она вздохнула.

— Фосиф уже связывалась со мной. Полагаю, вы в курсе, что ее полевые работники угрожают прекратить работы, пока она не удовлетворит целый список их требований?

— Я услышала об этом только несколько часов назад.

— Занимаясь ими в таких обстоятельствах, мы вознаграждаем их за то, что они угрожают нам. Как думаете, отчего бы им впоследствии не попробовать это еще разок, если сейчас они получат, что хотят? А нам нужно, чтобы здесь все было спокойно.

— Эти люди являются гражданами, — повторила я, мой голос был максимально ровным и спокойным, насколько мне удалось добиться, не доходя до мертвой безжизненности вспомогательного компонента. — Если они будут вести себя должным образом, вы скажете, что проблем нет. Если станут громко жаловаться, вы скажете, что они породили свои проблемы собственным неправильным поведением. А когда они будут доведены до крайности, вы скажете, что не поощряете таких действий. Так что же нужно, чтобы вы прислушались?

— Вы не понимаете, капитан флота, это же не…

Я оборвала ее, пренебрегая правилами хорошего тона:

— А чего будет стоить вам обдумать такую возможность? — На самом деле это вполне могло обойтись ей очень дорого: признанием самой себе, что она не столь справедлива, как всегда о себе думала. — Нам нужно, чтобы здесь все шло так, чтобы независимо от происходящего вне этой системы она оставалась безопасной и стабильной, даже если мы никогда больше не услышим о лорде Радча, даже если все шлюзы в пространстве Радча выйдут из строя. Мы не сможем добиться этого, угрожая десяткам или сотням граждан вооруженными солдатами.

— А если вальскаайцы решат поднять мятеж? Или, боже упаси, ичана — здесь, за этой дверью?

Честно говоря, иногда губернатор Джиарод приводила меня в отчаяние.

— Я не отдам приказа солдатам стрелять в граждан. — На самом деле однозначно прикажу им не стрелять. — Люди не бунтуют без причин. А если вы находите теперь, что нужно обращаться с ичана осторожно, то это из-за того, как с ними обращались в прошлом.

— Мне следует смотреть с их точки зрения, да? — спросила она, приподняв бровь, в голосе прозвучала сардоническая нотка.

— Да, — согласилась я. — Другая возможность для вас — устроить на них облаву и либо перевоспитать, либо перебить всех до одного. — Первое было не силам службе безопасности базы. А я уже сказала, что не помогу со вторым.