Как только я вошла, владелица чайной вернулась в заставленный чашками угол и принялась заботливо наблюдать за посетителями, так что сразу стало ясно, что на меня ее внимания не хватит. Подойдя к ней, я поклонилась и сказала:

— Прошу прощения, гражданин. Я чужестранка. Не могли бы вы ответить на вопрос? — Владелица уставилась на меня, как бы не понимая, будто с ней только что заговорил чайник, который она держала в обнаженной руке, или как если бы я произнесла сущую невнятицу. — Мне сказали, что сегодня очень важный атхоекский праздник, но я не вижу здесь никаких его признаков. — Никаких гирлянд из пенисов, никаких сластей, люди просто занимаются своими делами. Делая вид, что не замечают солдат, стоящих посреди местной площади.

Владелица усмехнулась:

— Потому что все атхоекцы — ксхаи, так ведь?

Калр Пять остановилась прямо у меня за спиной. Капитан Хетнис и вспомогательный компонент «Меча Атагариса» стояли там, где я их оставила, капитан не спускала с меня глаз.

— А, — сказала я, — теперь я понимаю. Благодарю вас.

— Что вы здесь делаете? — спросила особа, сидящая за столом. Ни титула учтивости, ни даже минимально вежливого гражданин. Люди, сидящие вокруг нее, напряглись и отвернулись. Теперь замолчали вообще все. Одна особа, устроившаяся в одиночестве неподалеку, одна из двух, одетых по-радчаайски в дешевую, топорщившуюся куртку, перчатки и так далее, закрыла глаза, сделала несколько размеренных вдохов, открыла глаза. Но ничего не сказала.

Я не обратила на все это никакого внимания.

— Мне нужно где-нибудь остановиться, гражданин.

— Здесь нет никаких модных отелей, — ответила особа, которая говорила со мной так грубо. — Никто не приходит сюда, чтобы остановиться здесь. Люди приходят сюда выпить или поесть настоящих ичанских блюд.

— Солдаты приходят сюда, чтобы отмутузить людей, которые не лезут в чужие дела, — пробормотал кто-то позади меня. Я не повернулась, чтобы взглянуть, а быстро и безмолвно отправила послание Калр Пять, приказав ей не двигаться.

— И у губернатора всегда есть место для важных людей, — продолжила говорившая особа, словно того, другого голоса не было.

— А может, я не хочу останавливаться у губернатора. — Почему-то именно это показалось мне верной репликой. Все, кто находился поблизости, рассмеялись. За исключением одной старательно молчаливой особы, одетой по-радчаайски. Ее немногочисленные броши были самого обычного вида, дешевые, из меди и цветного стекла. Ничего говорящего о семейной принадлежности. Только маленькая эмалированная ИссаИну на ее воротнике была чем-то особенным. Это Эманация движения и покоя, которая предполагала, что она может быть адептом секты, практикующей особый вид медитации. В то же время Эманации пользовались популярностью, и, принимая во внимание, что они украшали собой фасад местного храма Амаата, они могли заменять собой целый сонм атхоекских богов. Поэтому, в конце концов, даже ее ИссаИну мало что мне говорила. Однако эта особа меня заинтриговала.

Я выдвинула стул напротив нее и села.

— Вы, — сказала я ей, — очень раздражены.

— Это было бы неблагоразумно, — не сразу изрекла она в ответ.