В кают-компании подразделения Эск лейтенант Дариет в тревоге спросила:

— Корабль, что не так с Один Эск?

— Мой лорд, — сказала лейтенант Оун, по-прежнему лицом в пол, голос дрожал от страха, — вы мне приказываете?

— Будьте наготове, лейтенант, — сказала я непосредственно в ухо лейтенанту Дариет, потому что не могла заставить Один Эск заговорить.

Анаандер Мианнаи рассмеялась — коротко и резко. Ответ лейтенанта Оун был столь же прямым отказом, как если бы она просто сказала: «Никогда». Отдавать такой приказ было бы бесполезно.

— Допросите меня, когда мы достигнем Вальскаая, — сказала лейтенант Оун. — Я требую этого. Я преданна. Скаайат Оэр — тоже, я клянусь в этом, но, если вы сомневаетесь в ней, допросите также и ее.

Но конечно же, Анаандер Мианнаи не могла этого сделать. У любого допроса будут свидетели. Любой умелый следователь — а использовать неопытного было бы лишено смысла — поймет, разумеется, направление вопросов, которые будут заданы лейтенанту Оун или лейтенанту Скаайат. Слишком явно, информация бы распространилась, чего эта Мианнаи не хотела.

Анаандер Мианнаи сидела молча четыре секунды. Бесстрастно.

— Один Вар, — сказала она, когда прошли эти четыре секунды, — застрели лейтенанта Оун.

Сейчас я не была отдельным сегментом, одиноким и не знающим, что делать, когда получила такой приказ. Я была сама собой, во всей своей полноте. Взятая отдельно от меня, Один Эск больше любила лейтенанта Оун, чем я. Но Один Эск не была отдельной от меня. В этот миг она была очень даже частью меня.

И Один Эск лишь малая часть меня. А я прежде уже расстреливала офицеров. Я даже застрелила, по приказу, своего капитана. Но те казни — печальные и неприятные — явно были заслуженными. Наказание за неповиновение — смерть.

Лейтенант Оун никогда не была замечена в неповиновении. Отнюдь. И хуже того, ее смерть должна была скрыть действия врага Анаандер Мианнаи. Сама цель моего существования — противостоять врагам Анаандер Мианнаи.

Но ни одна Мианнаи не была готова действовать открыто. Я должна скрывать от этой Мианнаи тот факт, что она уже заставила меня повиноваться противной стороне, до тех пор пока все не будет готово. Я должна в данную минуту повиноваться, словно у меня нет другого выбора, словно я ничего иного не желаю. И в конечном счете, во вселенских масштабах, кто такая лейтенант Оун? Ее родители и сестра станут горевать и, возможно, устыдятся того, что лейтенант Оун опозорила их своим непослушанием. Но они не будут задавать никаких вопросов. А если будут, ничего хорошего из этого не выйдет. Тайна Анаандер Мианнаи будет в безопасности.

Все это я обдумала за одну целую три десятых секунды, которые потребовались лейтенанту Оун, потрясенной и охваченной ужасом, чтобы рефлексивно поднять голову. И в то же время сегмент Один Вар сказала:

— Я не вооружена, мой лорд. Чтобы взять оружие, мне понадобятся примерно две минуты.

Для лейтенанта Оун это было предательством, я видела это ясно. Но она, вероятно, знала, что у меня не было выбора.

— Это несправедливо, — сказала она — по-прежнему с поднятой головой. Голос дрожал. — Это неправильно. Никакой пользы не будет.

— Кто твои сообщники? — холодно спросила Анаандер Мианнаи. — Назови их, и я могу пощадить твою жизнь.

Приподнявшись, лейтенант Оун заморгала в полном смятении, замешательстве, что наверняка было так же заметно для Мианнаи, как и для меня.

— Сообщники? Я никогда и ни с кем не сговаривалась. Я всегда служила вам.

Наверху, на командной палубе, я сказала в ухо капитану Рубран:

— Капитан, у нас проблема.