— И ты, конечно, знаешь их песни. — В ее голосе звучала легкая насмешка.

— У меня не было возможности выучить столько, сколько мне хотелось.

— А если бы ты была вольна выбирать, ты бы отказалась?

— Вопрос не имеет смысла. У меня не было выбора.

— Я позволю себе не согласиться, — сказала она, тихо злясь. — Тебе всегда предоставлялся выбор.

— Гарседд был поворотным пунктом. — Это не было прямым ответом на ее обвинение, но я не могла придумать прямой ответ, который она поняла бы. — Впервые так много радчаайских офицеров уехали после аннексии, не уверенные в том, что поступили правильно. Ты все еще думаешь, что Мианнаи управляет радчааи промыванием мозгов или угрозами казни? Эти методы существуют, да, их используют, но большинство радчааи, как и люди в других местах, где я побывала, делают то, что от них ожидают, потому что считают это правильным. Никто не любит убивать людей.

Стриган сардонически хмыкнула:

— Никто?

— Немногие, — исправилась я. — Их недостаточно, чтобы заполнить боевые корабли Радча. Но в конце концов после всей крови и горя все невежественные души, что без нас страдали бы во мраке, становятся довольными гражданами. Они согласятся, если ты спросишь! Это был счастливый день, когда Анаандер Мианнаи принесла им цивилизацию.

— А их родители бы согласились? А дед с бабкой?

Я махнула рукой, изобразив нечто между это не моя проблема и несущественно.

— Ты удивилась, когда увидела, что я поладила с ребенком. Это не должно было тебя удивить. Ты думаешь, что у радчааи нет детей или они не любят своих детей? Ты думаешь, они реагируют на детей не так, как почти все люди?

— Как добродетельно!

— Добродетель — вовсе не простая штука, и она не существует сама по себе, совершенно отдельно от всего остального. — Добро неизбежно влечет за собой зло, и две стороны этого диска не всегда четко помечены. — Добродетели можно обратить на службу любой выгодной тебе цели. Тем не менее они существуют и будут влиять на твои действия. Выбор за тобой.

Стриган фыркнула.

— Твои слова пробуждают во мне ностальгическую тоску по пьяным философским разговорам моей юности. Но мы говорим здесь не об абстрактных понятиях, это вопрос жизни и смерти.

Мои шансы получить то, за чем я пришла, таяли на глазах.

— Впервые вооруженные силы Радча сеяли смерть в невообразимых масштабах без последующего возрождения. Безвозвратно отсекали любую возможность, что содеянное ими приведет к добру. Это повлияло на всех, кто там был.

— Даже на корабли?

— На всех. — Я ожидала очередного вопроса или злобно-насмешливого: «Мне не жаль тебя», но она просто сидела и молча смотрела на меня. — Вскоре после этого впервые попытались установить дипломатический контакт с Пресгер. И именно тогда, я думаю, началось движение за замену вспомогательных компонентов солдатами-людьми.

В этом я была уверена лишь до некоторой степени, поскольку большая часть подготовительной работы, должно быть, проводилась скрытно.

— Зачем бы Пресгер связываться с Гарседдом? — спросила Стриган.

Она, безусловно, видела мою реакцию на свой вопрос — почти прямое признание, что у нее есть пистолет; и она должна была понимать, о чем скажет мне это признание. Она не задала бы этого вопроса, если бы не видела пистолета, не изучила его внимательно. Те пистолеты поступили от Пресгер, гарседдиане имели дело с пришельцами, кто бы ни проявил инициативу в установлении контакта. Это-то мы и узнали от пленных представителей.