В этот момент с шелестом ударили стрелы.

Щиты взяли правильно. Щитами даже попытались прикрыться. Но влететь на всем скаку на мост, прикрываясь от стрел, и сразу кинуться в рукопашную у людей не получилось. Отряд за несколько минут превратился в кашу вопящих от дикой боли, вскидывающихся в «свечку» и рушащихся навзничь лошадей, людей, которых собственные кони давили и ломали, в судорогах катаясь по земле, раненых и убитых стрелами… Кто-то на чистом азарте попытался прорваться на мост, вскинув утыканный стрелами щит над головой, но лошадь, напоровшись на очередной шип, дико вскрикнула и шарахнулась в сторону. Всадник вылетел из седла через парапет — и его крик, такой же безумный, как у лошади, погас в пропасти.

Атака захлебнулась.

Люди отступили под ливнем стрел, забрав раненых и приколов бьющихся в пыли несчастных животных. Люди всегда кичились любовью к лошадям, но во время военных действий были склонны воспринимать их не как боевых товарищей, а как расходный материал, оружие или транспортное средство — иначе учли бы старую орочью тактику, жестокую и эффективную. Теперь им пришлось избавляться от лошадей, гнать их вниз по дороге, а арши, глядя сверху вниз, подсчитывали человеческие потери, сами пока абсолютно целые.

Молодежь Теплых Камней свистела и фыркала, но бойцы Клыка не расслабились ни на йоту — они точно знали, что это только более или менее удачное начало драки.

Сам Клык, раздувая ноздри, наблюдал за человеческой суетой и приподнимал верхнюю губу в презрительном оскале.

— Нетопырь, — сказал он, наконец, — все это — дурость, что ты про мост думаешь.

— Это почему еще?! — Нетопырь тоже оскалился, но в его тоне уже не слышалось настоящей враждебности. — Мы же договорились насчет моста…

— Дурость, дурость это, — повторил Клык и потер костяшкой пальца кончик носа. — Мы будем драться за мост, положим там ребят… допустим, отобьемся в этот раз. И что, тебе кажется, что люди больше пробовать не будут? Да ты людей не знаешь! Они же из одного принципа прилипнут к этому мосту, как мухи к дерьму. Это у тебя только первый бой… ну, с нами вместе. А когда мы подохнем, кого выставишь в авангард? Второй раз, третий, четвертый? Они же будут буром переть, все равно тебя вынудят.

Нетопырь в сердцах врезал кулаком по замшелому валуну:

— Боишься, старый?

— У меня одна шкура, Нетопырь. И у моих ребят тоже по одной на брата. Я согласен подохнуть за клан, который нас примет, но с пользой подохнуть, понимаешь ты? Сейчас подыхать за мост совершенно без толку. Он слишком широкий, понимаешь?

Бойцы Нетопыря мрачно слушали. Он сам принялся выдирать мох из трещин камня, не глядя на Клыка.

— Нам нужен этот мост, — сказал он, отвернувшись в сторону. — Мы вам заплатим.

— Если кто-нибудь уцелеет, — хмыкнул Клык. — А мост нужен, чтобы овечий сыр из долины возить, да? И тканую шерсть? Неумно, Нетопырь.

— Сильно сказано! — огрызнулся Нетопырь, лязгнув клыками.

— Это правда, про мост, — тихо произнес Молния. — Дай им исполнить, Нетопырь. Люди уже очухались.

— Хочешь поспорить? — Нетопырь повернулся к нему. — Ну давай подеремся, предатель!

Молния сморщил нос и оскалился:

— Как ты можешь называть меня предателем?!

Клык пнул его в бок и поймал руку Нетопыря:

— Уймитесь, дурни оба. Не сметь кусаться перед боем. Молния, позови моих ребят. Поговорить надо.

Молния скользнул между валунами, как ящерица.