Мы усмиряли ретивых правителей и приводили их под руку С'лмона, отражали набеги варваров, наказывали бунтующие провинции — войнам не было конца, ведь я тогда не знал, что их провоцирует сам С'лмон. Я всё ещё верил в его справедливость, и не мог понять ожесточения врагов, не понимал, отчего такой разброд в войсках, и почему всё меньше рекрутов появляется из Ва'аллона, великому государству было ещё очень далеко до истощения.

Пришедшая с посыльным весть помутила мой разум. Восстание в Ва'аллоне! Казалось, что весь народ разом сошёл с ума, раз восстал против Справедливейшего. Тогда я ещё и не подозревал, что послужило тому причиной.

Недовольство росло и ширилось постепенно. Народу надоели войны, возмущало, что торговля почти замерла — кто торгует с врагом, что ночами стало опасно выходить на улицы — тайные люди правителя могли в любой момент схватить за любое, мнимое или истинное преступление — а наказанием в любом случае было смертоносное касание мага, вливающего твою жалкую жизнь в нескончаемый поток, хранящий тирана. Последней каплей стали постоянные пропажи детей, ведь преступников уже не хватало. Новорождённые младенцы после наложения заклятья за день умирали от старости, взрослых хватало на час-два. Ни закупленные за границей рабы, ни пленные, захватываемые в череде никому не нужных войн, не могли компенсировать растущие потребности С'лмона. Как кровожадный безумный бог С'лмон требовал всё новых и новых жертв, и был неистощим на идеи, откуда ещё взять жизни, чтобы обманутая смерть не нагнала его самого.

Но ещё находились глупцы, не желающие видеть истины, и отчаянно защищающие правителя. Опасные глупцы, вроде меня самого.

Я был в ужасе, разозлился на остальных генералов, ничуть не потрясённых этим известием. Они не посмели мне помешать. Я собрал весь резерв, не принимавший участия в битве, забрал и всех, кто ещё мог сесть в седло после изматывающего боя.

Почти неделю мы неслись, загоняя лошадей и конфискуя новых — именем повелителя. Я до последнего человека забирал солдат из гарнизонов городов, зачастую бросая ещё лояльных граждан на милость мятежников, обходил стороной восставшие города, чтобы не терять и часа драгоценного времени, мои войска сходу сметали лошадьми всех, кто пытался нас задержать, терпя чудовищные потери и не задерживаясь, чтобы помочь своим раненым и похоронить убитых. Для меня весь мир сузился до дороги, ведущей в Ва'аллон, в единственную цель — успеть защитить Справедливейшего. И я успел…

Великий город лежал в руинах, от вони трупов было почти невозможно дышать. Там, где сражались не только сталью, но и магией, обрушились даже небесные башни. Мои собственные солдаты говорили, что боги покарали Ва'аллон за жестокость и тщеславие, устроив в нём ад на земле. Но дворец ещё держался, осажденный бесчисленными ордами мятежников, не прекращавших штурм ни днём, ни ночью.

Я атаковал всеми силами, хотя многие мои солдаты падали от усталости, но мятежники бежали, не зная, что со мной только малая часть не самой большой армии. Безоружные люди бросались на тяжёлую конницу, пускали в ход зубы и ложились прямо под копыта, любой ценой стараясь нас задержать. Красавицы из знати срывали с себя одежду, обещая любовь тем, кто покинет тирана, священники даже враждующих храмов призывали верных не становиться на сторону чудовища С'лмона, проклятого в жизни и смерти. В тот день мой клинок впервые лил кровь стариков и женщин, и даже детей, и лишь моя воля удержала войско — пусть и не целиком. Мы прорвались и влились в гарнизон дворца, удвоив силы защитников и на время вернув им боевой дух.