С широким взмахом кровавая струя сорвалась с лезвия Ветра Смерти, целя в мертвеца, но безымянный клинок мастера легко парировал выпад магического меча, как обычный удар. Облако пыли взметнулось от чистого лезвия, и ни одна капля разрубленной струи не коснулась мёртвого воина.

— Я хорошо поработал! — самодовольство некроманта не знало границ. Сейчас, когда его козырь произвёл такое впечатление, настроение Повелителя мёртвых явно улучшилось. — Было не просто привязать воинство Праха к мёртвому металлу. Но теперь это оружие не уступит твоему! Прах против крови, не будь у тебя третьего посвящения, ты уже умер бы. Это оружие против живых. Сейчас, без своей богини, сколько ударов ты вынесешь, прежде чем Прах выпьет все твои жизненные силы?

Сину некогда было отвечать. Куда там, у него не было возможности даже слушать! Учитель, как всегда, был блистателен. Атаки шли без перерыва, классические приёмы перемежались стремительными импровизациями. Сверху — нет уже слева, нога — нет глаз. Как будто стремительный, беспощадный вихрь, подхвативший маленькую птичку и выламывающий ей крылья. Сейчас Син очень явно чувствовали, что он уже лет двадцать всерьёз не тренировался, а до этого похода несколько лет не брался за меч. Что со времён школы у него не было достойного партнёра для тренировок, и что он забыл многие тонкости, необходимые только против сильного противника. Слишком долго он был непревзойдённым!

Служитель Милосерднейшей забыл про время, про место, про врагов и союзников. Был только безжалостный враг и стремительный меч, раз за разом пробивающий его оборону, и полдесятка мучительно саднящих, обожжённых Прахом ран, и это при том, что ещё больше слабых, скользящих выпадов кровавые доспехи отразили. Не было никакой возможности контратаковать. Десяток вампиров, шесть умертвий, баньши и два лича не способны были гонять его так, как один мёртвый старик! И, в отличие от Сина, он не устаёт и не испытывает нужды в воздухе.

Непрерывно отступая, парируя, отмахиваясь, жрец всё яснее понимал, что этот бой ему не выиграть. Надо просто пропустить один из ударов, и нанести встречный. Его меч должен упокоить грозного мертвеца. Правда, вряд ли после этого он будет хотя бы на что-нибудь годен. Перебросить кровавый клинок Фурими, и пусть пробиваются на выход, и…

— Кто ты? — удивлённый голос некроманта долетал как будто издалека. — Что ты такое? Я не поднимал тебя!

Син едва не упал, когда вихрь атак внезапно прервался. Всё же, мёртвый наставник имел живую душу, и не меньше других заинтересовался, что же так удивило мага.

Лишь разорвав дистанцию, отступив на несколько шагов и отдышавшись, Син тоже взглянул на нового гостя, добивающего последнего костяного воина из охраняющих двери в тронную пещеру. Гибкая тонкая фигурка в белом одеянии, разлёт необычных глаз, множество чёрных тонких косичек. Она?! Но как же, она погибла, и никакой некромант не осилит поднять жреца с двойным посвящением! Но это её ласковая улыбка, предназначенная только для него, и её чёрный изогнутый клинок с серебряными письменами, подаренный ей одним из восточных владык, чьи владения жрица освободила от нежити.

— Госпожа позволила мне придти, — этот голос всегда завораживал и утешал. Если бы она не избрала путь клинка, лучшего проповедника Храму не сыскать. — Равновесие не нарушено. Этому предателю удалось украсть несколько душ из её владений, и я послана за ними. А ещё у меня есть подарок!

Тонкая рука легко вошла в грудь, и Син избавился от стойкой иллюзии, что она каким-то образом выжила. Должно быть, власть печати, блокирующей силу Дарительницы и Собирательницы, простирается не так уж далеко. Но очень не часто богиня посылала в мир живых своих подданных, он всё же не ошибся, решив, что Госпожа услышит его даже в этом месте.