Две минуты хватило, чтобы от грозной сотни конных остались жалкие ошметки. Но вновь со стороны ордынского лагеря спешат ещё две сотни отборной гвардии.

Нет сухого места на одежде Коловрата, весь в чужой крови с головы до ног. Руки мелко дрожали, зрение высыхало, но враги падали под ноги с каждым дыханием. Поверженные ордынцы редели, и с каждым убитым у детей, стариков и женщин на городской стене было больше шансов выжить.

Где же подкрепление удельных князей? Не прикроют спину. А стоило сплотиться и дать отпор сообща, нашествие рассыпалась бы на части.

Ушёл в другой мир Даниил, придавленный и пронзённый десятками копий. Руки в предсмертной хватке крошат череп степняка. Один в другой мир не уйдёт. Высоко в небо взмыли последние слова из пронзённой груди:

– Слава Руси, Слава!!!

Слёзы застлали глаза Скорпиона. Слёзы лил не образ на поляне, рыдала сама душа.

Под тремя ударами быстрых ятаганов пал на колени Микула. И ещё семь раз копьё пронзило непокорного медведя, прежде чем испустил последний вздох. Богатырь, сломав коню ногу, задушил в предсмертных объятьях упавшего монгольского сотника.

Великий хан как одержимый шлёт в бой свои лучшие сотни, пальцы впиваются в лицо, оставляют широкие полосы. С губ падала слюна. Словно безумный орал одни и те же слова:

– Убейте Коловрата! Мешок золота за голову Коловрата! Убейте Коловрата! Мешок золота!

Семь человек лежали среди сотен вражеских трупов. Четверо оставшихся воинов: Коловрат, Разиня, Борята и Дубрава лишились мечей, но не опускали рук. Одно движение каждого и очередной степняк отдавал свою душу.

Седьмая сотня неуверенно приблизилась к настоящим валам из мёртвых ордынцев. Давно не видно травы на сотни метров вокруг. Вот и Дубраву пронзили в грудь три копья. Но воин поднял лошадь вместе со всадником и силою богатырскою бросил перед собой.

Тяжёлый рык катиться над полем и вздрагивает вражий стан, кровь стынет в жилах ордынцев против русских богатырей. Бояться как огня. До что там огня? В любой огонь бросятся, лишь бы не идти в битву с ними.

Трое скользили среди трупов, ища с кем сразиться. Вражеской коннице не пройти среди мёртвых тел, всадники с неохотой спешились на землю, осыпая троих оставшихся ворохом стрел. Но не пронзит стрела движущиеся мишени. Да и не трое словно, а вовсе сотня воинов то там, то тут мчаться по полю. И низкорослым степнякам нечего противопоставить силе и скорости воеводе и его воинов.

Борята ворвался в центр вражей сотни. Степняки слетели с лошадей в разные стороны. Словно большая рука с неба выдёрнула с седла.

Скорпион бесшумно закричал, когда глаза узрели, как десятки степняков навалились на одинокого Боряту. Богатырь оступился, соскользнул, наступив на шлем. Десятком стрел в упор пронзили шею и грудь богатыря, ловкий аркан лёг на шею. Но ещё трое степняков уйдут в мир иной, прежде чем арканы задушат насмерть.

Разиня и Коловрат стоят на верхушке вала из тел, со всех сторон окружённые ощетинившийся копьями. Наконечники копий смотрели в грудь, степняки изготовили арканы, дрожащие руки сжимают кривые ятаганы. Разиня глубоко и быстро дышит, грудная клетка разрывается, силясь вкачать больше воздуха. Коловрат и вовсе не дышит, перестал. Сердце разорвало, жив лишь силой духа. Воевода мёртв, его лёгкие порваны, внутренние органы в клочья. Это внешне ещё стоит и живёт, но если бы не чудовищной мощи воля к жизни, обязательства перед родом, то давно бы лежал где-то среди вала.

Скорпион понял, что этот человек и его дружина сделала невозможное. Если бы подобных воинов хватало и среди разрозненных христианизированных княжеств тринадцатого века, никакой монгол и близко бы не подошёл. Не говоря уже о расколе на княжества, уделы, соперничества.

Разиня опустил окровавленные кулаки. Бежать некуда, да и незачем.