Как трактор прокатился по второму этажу. Бизнесмены по очереди полетели вниз с проломленными головами, вывихнутыми руками. Ещё двоих охранников прошила скупая очередь. Скорпион отбросил пустой автомат.

Тело дралось само. Сгорал в ярости и жажде мести, справедливости. Сознание осталось за гранью. Руки не дрожали. В боевом гневе сворачивал толстые шеи нелюдям в пиджаках. Не испытывал ни капли сомнения, когда пустой холодный взгляд нащупал выдумщика, Василия Хромого.

Всё иссякло так же быстро, как и началось. Рухнул, как подкошенный. Но что-то не давало погрузиться во тьму.

Трое сбросили верёвки с сенсея, когда по цеху раздался протяжный стон-плач.

Сёма первый взобрался на второй этаж. По полу катался брат, издавая дикие, нечеловеческие звуки боли. Лицо Скорпиона покрывали сети лопнувших сосудов.

Помятый сенсей отодвинул Сёму, припал возле стонущего.

– У него тренированных организм, но он ещё не способен применять критические скорости. Связки растянуты, некоторые порваны, по костям гуляют трещины. Лёгкие не успевают за сверхнагрузкой, давление зашкаливает, сердце быстро изнашивается. Сейчас нельзя ничего делать, должен сам остановить организм, вытерпеть эту критическую боль в каждой клеточке тела. Обычно человек не использует и двадцати процентов сосудов, а он реактивным сердцем омывает кровью каждую клетку, сосудик. Идёт ускоренное обновление организма. Но если всё будет слишком быстро – перегрузка. Смерть.

Ноги Сёмы ослабли, на что-то присел. Оказалась это тело Хромого. Не испытывал ничего. Не тошнило, не рвало, как показывают в фильмах после убийства человека. Просто было всё равно. Всё пережитое – одна сплошная нелепость. Ежедневно с экранов телевизоров смотрят сотни трупов, реки крови. То гибнут люди, а это были не люди, даже не звери. Скорпион привыкнет, время залечит. Нужен период реабилитации. Лишь бы выжил. Брат, выживи. Ради всех.

Минуты шли бесконечно. В ушах стучал молоты, отдавались крики Скорпиона. Сенсей, не переставая, давил акупунктурные точки, чтобы чудовищное давление не разорвало сердце, не создало критических тромбов и непроходимостей. Такой человек должен жить! Во что бы то ни стало!

Сёма ловил себя на мысли, что задерживает дыхание, прислушиваясь к хрипам брата. Не было никаких сил звонить в милицию, кому-то что-то объяснять, показывать. Кто поверит? Сенсея посадят. Найдутся свидетели, как Токаява жестоко избил Хромого, потом всех остальных. Самые невероятные версии обретут “реальные” подробности. Следователи сделают свою версию, но родня Хромого потянет за нити. Пусть в этот раз законодательство останется без свидетелей. Спишут на разборки. Скорпион, живи! Живи! Из этой передряги выберемся.

Рои мыслей кружились в голове, но каждый хранил молчание. Тишина разрезалась стонами Сергея. Медленно, чудовищно медленно, восстанавливался. Токаява отлучился уничтожить все следы их пребывания.

Сенсей вернулся через десять минут. Автоматы протёрты от отпечатков, следы от детской обуви затёрты, места, где бегал Скорпион тоже. Трое мальчиков всё так же, не меняя позиции, смотрели на друга… брата.

Крики прекратились. Лицо из малинового посерело, стало белеть. Скорпион, не открывая глаз, поманил сенсея пальцем, справляясь с нахлынувшей слабостью. Потоки боли отбрасывали в спасительно внесознание, но предстояло сказать нечто действительно важное.

Сенсей прильнул ухом к губам, Скорпион, собрав всю волю в кулак, произнёс:

– Д-О-М-О-Й!

Сёма готов был потерять сознание следом за Скорпионом от облегчения, Андрей истерично захохотал, заражая смехом и остальных.