Оставшимся в студии счастливчикам, среди которых был и я, показалось, что в нескольких метрах от нас разбился тяжелый транспортный самолет. Мы вышли на улицу, за нами увязалось несколько насмерть перепуганных грохотом детей, и перед нами предстало все это месиво из трупов и раненых.

Снег порозовел от воды и крови. Мы нашли двух оставшихся в живых рекламодателей, Наксоса, который был наполовину в отключке из-за переломов, Каролину, скрючившуюся на сугробе, стонущих телевизионщиков и окровавленных ребят из «Осеннего дождя» с глубокими резаными ранами. Немного поодаль лежал Моктар, тоже без сознания. Я подбежал к нему, увидел, что его правая нога нелепо выгнута, а из носа сочится кровь. Но он еще дышал. Я не знал, что делать/Оставалось всего несколько парней из «Осеннего дождя»., таких же тормозных, как Дирк, телеведущий, который пребывал в полнейшем шоке, двое техников, четыре или пять медсестер на грани нервного срыва, да человек шестьдесят детей, поднявших дикий ор при виде раненых.

Я никогда не любил командовать. Я по натуре не вожак, но в тот момент мне стало ясно, что выбора у меня нет.

«Надо всех занести в дом и уложить на койки», — сказал я. Несколько здоровых взрослых бросились выполнять приказ, явно радуясь тому, что кто-то взял дело в свои руки. Переправкой Каролины занялся я сам. Она все еще была без сознания, верхняя часть лица у нее странно опухла. Помимо медсестры, которая сломала себе шею, и господина Спиннинга, которого мы не нашли, больше никто не погиб. Это казалось чудом, но у нас на руках было тридцать раненых, причем многие из них: господин Стор, господин Боун и двадцать парней из отряда, явно в тяжелом состоянии.

«Свяжись с гостиницей и скажи, чтобы прислали сюда вертолет с бригадой скорой помощи. Скажешь им, сколько у нас раненых, и постараешься описать, в каком они состоянии, чтобы врачи захватили с собой все, что понадобится», — приказал я Дирку, и тот отправился в грузовик за рацией.

Я подошел к Каролине и погладил ее по лицу. Я прикасался к ней впервые. Кожа у нее была нежная и теплая.

«Там ничего нет. Мы не взяли с собой рацию», — прохрипел запыхавшийся Дирк. Нам же предстояла не настоящая боевая операция… Наверняка все дело было в этом.

Я выругался. Не настоящая боевая операция… Какой идиотизм!

«Ладно, но здесь же должен быть телефон?» — спросил я медсестру со спадавшими на лицо рыжими волосами.

«Хм… Нет. Понимаете, это же заброшенная ферма. Это все только декорации, никому и в голову не пришло, что может понадобиться телефон».

Я закатил глаза. Настоящая катастрофа. Мы застряли в этой дыре вместе с ранеными, которым нужна была срочная помощь, и без каких-либо средств связи.

— Сколько времени понадобится, чтобы добраться до города на одном из ваших внедорожников? — спросил я оператора с обожженными руками, который корчился от боли в углу.

— В лучшем случае, часа два, если ехать с хорошей скоростью и срезать, где получится…

— Плюс еще час спасателям на сборы и полчаса на то, чтобы добраться сюда на вертолете.

— Это минимум, — сказал Дирк.

— Минимум, — сказал я.