— Минимум, — сказал я. — Но выбора у нас нет.

Среди парней из отряда, не пострадавших при взрыве, нашелся доброволец. Это был нервный человечек, на гражданке работавший в службе доставки.

— Я привык водить быстро, кому уж ехать, как не мне!

— Давай скорее. Кое-кто из раненых уже при смерти.

И развозчик бегом бросился к внедорожникам.

Раненые лежали на койках игрушечного госпиталя, некоторые стонали, а кто-то, как Моктар и Каролина, был без сознания. Первый испуг прошел, и дети принялись с любопытством рассматривать раненых. Кудрявая девочка, которая сидела у Каролины на коленях, пока та репетировала, распевая рождественские песни, не отходила от нее, как зверек, беспокоящийся о здоровье своего хозяина. Я собрал пятерых медсестер, оставшихся в добром здравии, и попросил составить отчет о состоянии раненых. Через какое-то время девушка со спадающими на лицо рыжими волосами доложила:

— Некоторые просто находятся в шоке, у кого-то пара переломов, но, в принципе, ничего серьезного. Тому силачу, вашему другу, Каролине Лемонсид и командиру ничего не угрожает. С обожженными даже не знаю, что делать. По-моему, лучше их вообще не трогать. Если бы у нас были обезболивающие, может, стоило бы дать, а так… Но вот двадцать ваших товарищей и двое дядечек в костюмах теряют много крови. Если им как можно скорее не сделать переливание, есть риск, что они не выживут.

— Переливание? — спросил я.

— Да, переливание крови, — сказала рыжая.

— А вы умеете?

— Обычно этим занимаются врачи, но нам объясняли, как это делается. Это не так уж сложно.

— Но вам же понадобится оборудование.

— С оборудованием проблем не будет. Те, кто занимался декорациями, положили в шкафы все необходимое. Нам повезло, что они оказались такими дотошными.

— В чем тогда проблема?

— Кровь. На двадцать два человека понадобится очень много литров, понимаете?

— Так… — сказал я, на ходу обдумывая варианты.

— Те, у кого берут кровь, ужасно слабеют, — сказал бывший летчик. — Солдаты во время боевых действий не могут быть донорами, потому что потом им может стать дурно при любом физическом усилии. Во всяком случае, так было сказано в уставе, когда я служил в военно-воздушном флоте, но, кажется, правила остались прежними.

Использовать медсестер мы тоже не могли.

На наших глазах двое мальчишек затеяли драку. У одного пошла носом кровь, красные пятна запачкали футболку с Микки-Маусом, которая, на мой взгляд, была ему слишком велика.

— А как насчет детей? — спросил я медсестру. Та, похоже, была шокирована.

— Они слишком маленькие, у них мало крови, — ответила она. Но я продолжал настаивать. Я был уверен, что нашел выход.

— На каждого взрослого можно взять несколько детей. Сколько всего понадобится, как вы считаете?

— Я… Я не знаю. На лекциях нам говорили, что все зависит от веса. Я не очень хорошо помню, как это подсчитывают, но среди раненых есть такие, кто весит килограммов по восемьдесят. Из детей самые большие должны весить примерно по тридцать пять, а остальные — от пятнадцати до двадцати…

— То есть понадобится по четыре ребенка на каждого раненого.

— Да, думаю, что-то в этом роде, — сказала рыжая, почесывая затылок.

— У нас двадцать два раненых, значит, нужно восемьдесят восемь детей.

— Это слишком много. Их туг всего шестьдесят, — проговорила рыжая с задумчивым видом.

— Это как посмотреть. Эти расчеты верны, если забирать у донора не всю кровь, а только чуть-чуть.