- Мы не дети, - сказала она. - Мы владеем собой и полны достоинства. Можем подождать несколько минут. А здесь и места не так уж много.

Я осклабился; она снова рассмеялась, приподнялась и одернула платье. Поправила меха и притянула меня поближе.

- Уже скоро, - сказала она. - Эрик...

- Да.

- Я ждала тебя. После войны. Почему ты не пришел?

Я ответил не сразу. Помолчал и сказал:

- Можно было бы соврать, что не сумел - валялся в госпитале. Но это будет враньем.

- Да, ты встретил девушку - славную, кроткую, невинную, которая никогда не видела мертвеца - разве что на стерильной больничной постели.

- Верно, - согласился я. - И сказал Маку, что ухожу, и женился, и намеренно позабыл все - тебя в том числе.

- Так и следовало. Я сама пожелала бы этого, дорогой. И вот прихожу - вижу - разрушаю...

- Пожалуй. Но я чуточку пригодился. Она помолчала. Потом вынула платок, повернула мое лицо к себе и стерла следы помады. Достала гребенку, немного поработала над собственной внешностью. Задержала зеркальце перед глазами, осматривая дорогу.

- Любопытно... Если бы ты пришел... А, что толку рассуждать!

- Никакого, - сказал я.

- Ты, конечно, видишь - за нами снова хвост.

- Да, в зеркале водителя видно. - Я посмотрел на фары, отраженные стеклянным прямоугольником спереди. - Немного поотстали, чтоб не настораживать нас прежде времени. А теперь, должно быть, пойдут на сближение.

Глава 19

Преследовавшая нас машина промчалась мимо, когда мы сворачивали ко входу в гостиницу. Тот же самый джип или его брат-близнец.

- Играют со знанием дела: то показываются, то исчезают, - сказал я, выходя из такси и подавая Тине руку. - Кто-то хитер неописуемо.

- Похоже, cheri, - ответила Тина, одергивая платье. - Жаль, что мне так идут узкие юбки. Очень неудобно бегать и драться... Эрик?

- А?

- Если приключится... Если мы сейчас расстанемся... Я сурово посмотрел на нее, не вполне понимая, о чем речь.

- Не неси сентиментальной чуши.

- Нет. Позволь, я договорю. Может быть, однажды ты возненавидишь меня. Помни, милый, у Тины выбора не было. Никому из нас не дается выбора. Никогда.

Ее фиолетовые глаза стали темными, серьезными и очень славными; но время для философствования было наихудшее.

- Да, - сказал я мгновение спустя. - Конечно. - Вспомнил о водителе такси, повернулся и уплатил. Шофер проворно укатил прочь, а я посмотрел на Тину.

- Нельзя стоять на тротуаре до утра... Ах ты!

- Что стряслось?

- Позабыл окаянную бутылку! - Машина юркнула за угол. Я вздохнул: - У этого таксиста будет весьма приятная ночь.

Мы направились в отель.

- Минутку, солнышко, один вопрос.

- Да?

- Если приключится... Кто из нас двоих выходит на связь?

Тина заколебалась.

- Ты, Эрик.

- Хорошо. Сама сказала. Запомни и не вздумай действовать независимо. - Я расхохотался. - Знаешь, забавно для разнообразия стоять на стороне закона! Первый раз участвую в операции, где можно позвать на помощь местных полицейских.

Тина улыбнулась и покачала головой.

- Неудачная мысль. Мак не одобрит. Он не любит распинаться перед непонятливыми законниками больше, чем безусловно необходимо.

- Ежели дела пойдут худо, будет распинаться, любит он это или нет. Я не намерен покорно становиться под кулак и пулю, чтобы сохранить Маку душевное равновесие... Внимание, - выдохнул я. - Смирно! Шагом марш! Команде петь и веселиться!

Мы вошли в холл гостиницы, обычный холл, усеянный колоннами и коврами, уставленный стульями и диванами, которые, невзирая на похожий цвет обивки, едва ли были формально представлены друг другу.