– Разве у тебя нет друзей-мужчин, которые могли бы позаботиться о тебе?

– Ну… нет, – ответила Пеппи. И объяснила извиняющимся тоном: – Понимаешь, я ведь встречалась с Эрлом. А когда он бывал в отъезде… я никем не интересовалась. Да и он меня не интересовал… Порой он брал меня с собой на вечеринки, в другие дни я просто сидела дома.

– Хорошо, тогда просто сиди дома, – сказал Коки. – Я что-нибудь придумаю.

Инспектор резко бросил трубку, вышел из телефонной будки и надел на великолепную голову любимую шляпу. «Может, мне переквалифицироваться в сиделки, да и дело с концом?» – раздраженно спросил он себя. Что в этом нежном, красивом, до ужаса беспомощном юном создании так взывало его к сочувствию и заботе? Глубоко уйдя в свои мысли, Кокрилл потопал прочь, перекинув потрепанный старый макинтош через руку. Он повернул раз, другой и направился в Кенсингтон.

Двойной Брайан проживал в «комнате с обслуживанием»: маленькой, залитой солнцем мансарде с «пользованием общей ванной». Завтрак приносила на чистом подносе вечно усталая девица, которая, однако, считала Брайана ужасно милым и готова была в любой день подняться и больше чем на два этажа, лишь бы увидеть его в дивном халате из цветастого шелка, непричесанного, с вихрами на голове. Инспектор Кокрилл к вихрам был невосприимчив, а халат в одиннадцать утра почитал чуть ли не за грех. Он сел в жесткое кресло, достал бумагу и табак и задумался, с чего бы начать.

– Я сейчас разговаривал с мисс Кирк.

Двойной Брайан пожал плечами: мол, ему плевать на мисс Кирк.

– Эта дамочка болтает совершенную чепуху! Как я мог затолкать ее в ту комнату? Глупость!

– Мне очень хотелось бы прояснить ситуацию, – сказал Коки.

Брайан нетерпеливо поднялся со стула и, сунув руки в карманы халата, стал расхаживать по комнате, словно зверь в крошечной клетке.

– В то время, когда, предположительно, должна была происходить вся эта чепуха, я сидел на своей лошади в задней комнате. Как я мог сидеть на лошади и одновременно связывать женщину за полдюжины дверей от меня?

– Кто-то сидел на лошади и одновременно душил другую женщину на не менее значительном расстоянии! – напомнил ему Коки.

– Что ж, я не волшебник, – нетерпеливо сказал Брайан. – Зачем мне убивать Изабель Дрю? Зачем нападать на Перпетую Кирк? Я познакомился с ними обеими всего нару недель назад.

– Но вы были знакомы с Джонни Вайзом, а обе эти женщины некоторым образом причастны к его смерти.

Брайан вцепился в свои красивые волосы.

– Оставьте, ради бога! Джонни Вайз! Да, я был с ним знаком. Ну и что? Когда я бывал в Малайе, мы виделись иногда на вечеринках. Отличный парень, всеобщий любимец – что-то было в нем такое свежее и… как бы сказать… настоящее. Мне, как и остальным, он нравился, но только как знакомый, как приятель, не более. Когда он уехал в Англию, он писал всем друзьям, рассказывая о своей Перпетуе, а также об Изабель Дрю, которая их познакомила. Когда я приехал сюда, я разыскал Изабель. Я хотел больше узнать о том, как умер Джонни. – Взгляд его голубых глаз стал жестким и злым. – Похоже, они и правда убили его – Изабель Дрю и Перпетуя Кирк.

Бедная, растерянная, милая Пеппи… В ту ночь она тоже была убита – живым осталось лишь ее тело.

– Она была очень молода, – сказал Коки. – Почти ребенок. Изабель Дрю и Андерсон ее подпоили. Вряд ли она соображала, что делает. Потом она говорила, что весь вечер был для нее размытым пятном, пока она не очнулась внезапно в объятиях Эрла Андерсона – и Джонни стоит в дверях.