Говорить совершенно не хотелось, да и соседство это было мне совершенно некстати. Ну да что уж теперь, суетиться и искать что-то другое нет смысла, лишнее внимание только привлекать. Завтра днём осмотрюсь получше, а там, глядишь, получится подобрать другую точку обзора.

— Ты главное — не шуми здесь особо, так-то местные в подъезде нормальные, с пониманием относятся, — продолжил беседу тот, несмотря на моё молчание. — Я им раз в неделю лестницу мою и зимой снег от подъезда откидываю. Мне за это даже иногда пожрать дают. А сегодня вот парнишка с четвёртого бутылку коньяка подогнал. Прикинь, его жена закодировала, ха-ха-ха, бабы, что с них взять. Ну вот он и это, от соблазна подальше…

— Понятно.

— Я смотрю, ты не шибко-то разговорчивый, — произвёл серьёзное наблюдение бомж. — Ну да это к лучшему, не люблю болтунов. Короче, ты понял, не шуми и старайся не топать, тогда всё будет нормально, и никто тебя не выгонит. Да, и ещё, не вздумай никому рассказать про это место, иначе хана, понял?!

— Да я и не собирался, — ответил я и развалился на голубином помёте, положив сумку под голову.

— Вот и правильно. Давно бродяжничаешь? Хотя чего я спрашиваю, видно же по тебе, что новичок. Ты себе помётом всю кожу пожжёшь, вон возьми коробки в углу и себе постели.

— Спасибо, — я поднялся и прошёл в указанном направлении, где лежала большая коробка от холодильника.

— Это не мне спасибо. С третьего этажа хозяева в подъезд выставили. А я вот прихватил, нечего добру пропадать. Картон быстро в негодность приходит, особенно в дожди. Влагу в себя тянет, как губка. А это вот, под боком подгон — уже искать не надо. Так что случилось-то у тебя? Погорелец или наркоман?

— Ни то и ни другое, — неохотно отозвался я.

— Значит, баба выгнала, — сделал собственный вывод тот. — А я вот нарочно себе такую жизнь выбрал. И ты знаешь, не жалею. Настоящая свобода, ничего тебя не держит, никому ничем не обязан. Зимой только херово, но это дело привычки. Я тебе так скажу, ты сильно не заморачивайся, главное — привыкаешь быстро. Тебя как звать-то?

— Хмурый, — не знаю почему, я представился кличкой с работы.

— Ну да, похож, аха-ха. А я, значит, Палыч. Хочешь, я тебя завтра с нашими познакомлю?

— Да нет, не нужно, спасибо.

— А ты раньше времени не быкуй, у нас все ребята нормальные. В случае чего всегда на подмогу придут. Без крыши сейчас никак, вмиг бока намнут, а если не в том месте с протянутой рукой сядешь — считай пропал.

— Да я и не собирался…

— Ага, как и все из наших, аха-ха. Ну ты, я смотрю, парень нормальный, не дрейфь, всё будет пучком. Держись Палыча и не пропадёшь.

Бродяга ещё долго что-то рассказывал. Видимо, ему не хватало компании, а может, просто язык развязался от хорошего алкоголя. Ведь не каждый же день ему коньяк бутылками подгоняют.

Однако его болтовню о том, как на приличных точках можно нормально бабла срубить, я не слушал. Отключил его из внимания, лишь изредка что-то поддакивая, дабы не обидеть, а сам ушёл в размышления и даже не заметил, как уснул.

Сознание включилось ровно в тот момент, когда Палыч навис надо мной. Видимо, он собирался разбудить соседа, то есть меня, однако рефлексы оказались быстрее мозга.

Не прошло и мгновения, как Палыч уже лежал в голубином помёте, с прижатым к подбородку стволом. События вчерашнего вечера настолько накалили нервы, что я едва смог удержать палец на крючке.

— Т-ты чё, братан, это же я, — выпучив глаза, забормотал тот.

— Извини, — уже в который раз я произнёс это слово.