Статейка про нигерийские проделки вышла занятная. Виктор так здорово наложил на нее лоснящиеся негритянские рожи, нашел фото российского нищего, сидящего над шапкой-ушанкой. Борода написал небольшое вступление – мол, наша газета продолжает вести собственные расследования… Андрей вставал со страниц «Крестьянской газеты» Робин Гудом на защите несчастных провинциальных лохов.

В среду номер сдали в печать, ближе к вечеру он позвонил Тамаре.

– Голос у тебя почти нормальный.

– У меня вид ненормальный – лихоманка выскочила.

– Уй, а ты мне так нужна, так нужна… Он был вполне искренен.

– Тамара, твой образ у меня вполне сложился, ты всегда в моем представлении будешь прекрасной и неповторимой.

– А по телефону ты мне не хочешь рассказать, чего ты от меня жаждешь получить?

– Рассказать-то можно, получить нельзя… Тамара прыснула.

– Знаешь, Том, если ты не увидишь того, что я насобирал, ты мне просто не поверишь.

– Ой, заинтриговал! Говори немедленно, а то я помру от любопытства!

– Как ты думаешь, как и, главное, зачем твоя знакомая Коваленко оказалась в монастыре?

– А, так это опять о ней! – разочарованно фыркнула Тамара. – Ясно – ты один из тех пошлых типов, которые шизеют от блондинок.

«Она блондинка?»

– Том, это не шутки! Боюсь, дело куда серьезнее, чем можно представить. От кого она прячется, а? Как ты думаешь?

– Если в современном монастыре можно от кого-то спрятаться, так только от самой себя.

«Вот и я о том же».

– Нет, ты припомни, что ты о ней знаешь, помозгуй… Когда ты с ней в последний раз говорила?

– Когда она материал приносила.

– А где ее, кроме монастыря, можно найти?

– У родителей… Как она от мужа ушла, к ним вернулась.

Андрей услышал, как Тамара, вероятно, прикрыв ладошкой трубку, с кем-то разговаривает.

– Да, Андрюш, я тут у матери кое-что спросила. У Аньки бабка есть – ну, редкостная сволочь. Ее, сказывают, даже менты боялись. Знаешь – из породы городских сумасшедших. Мама говорит, они детишками ходили на нее смотреть – как в бесплатный цирк.

– Чего – голая бегала?

– Почти. Раз в неделю, как по расписанию, выходила на площадь перед старым горисполкомом – недалеко от «Крестьянки»… И хоть час, хоть два могла стоять и орать, проклинать всех, особенно мужиков – это ей особенно удавалось. Покричит-покричит, успокоится и пойдет себе, раскрасневшаяся, помолодевшая. Она долго так выступала, может, лет пятнадцать – говорила, вот я так покричу, и мне хорошо становится, а вам что – жалко? Выступала она так, пока внучка у нее не родилась, Анька. Только после этого баба Катя вроде успокоилась.

– А-а… – протянул Андрей, радуясь, что сидит – иначе у него просто подкосились бы ноги, – бабку не Екатериной Васильевной звали?

– Да… А ты уже и ее уловил?! Ну ты и хваткий…

«А эта юная, чистая и невинная красавица на фотографии – внучка старой ведьмы и Анна К. – одно лицо… Значит, черной вдовой баба Катя неспроста стала… Да это же настоящая семья вурдалаков!»

– Слушай, Том, ты когда в форму войдешь? Я тебя умоляю – выздоравливай, а? Ну хоть к выходным, пожалуйста!

– А что делать надо, хоть намекни?

– Открываем сезон охоты на ведьм, водяных и русалок! Лицензию на отстрел и вознаграждение за каждую добытую голову гарантирую.