— Вообще-то, я музыкальный обозреватель, — признался Саша. — Просто в редакции никого не осталось, вот и послали меня. Пока информация свежая. Так сказать, по горячим следам. Я и не отказывался. Здесь столько друзей учится, что и по пальцам не пересчитать. Полный диктофон информации. Плюс сайт с дневником. Плюс разговоры с персоналом и ментами. В общем, на заметку хватит.

— Ну а я тебе зачем? Чтобы придать вес публикации? "По словам декана Стефании Ивановой, убийства ее студентов произошли сами по себе и ни в коем случае не связаны с факультетом". Так?

Жданов пожал плечами:

— Примерно. Но познакомился исключительно из любопытства. О тебе столько всего рассказывали. Не обошлось без упоминаний о твоей красоте, уме и просто гениальной способности впутываться в различные истории и впутывать в них близких людей. Положа руку на сердце, не верил, но теперь готов признать свои ошибки.

И этот туда же. Сговорились, что ли? Впрочем, если выбирать между следователем и журналистом, я предпочту журналиста. Тьфу, какая ерунда в голову лезет. Хотя… С точки зрения информации, Саша может быть мне очень полезен. Даже более, чем… "Снайперы" придали смелости. Что теперь между нами? Никогда не забудешь. Горький мед и цунами…

— Саня, не в службу, а в дружбу, — заканючила я, приговаривая четвертый бокал с мартини. Напряжение трудного дня, наконец-то, отпустило. — Можешь помочь?

Тот мгновенно стряхнул маску веселого и беззаботного парня. Я невольно поежилась, встретившись с холодным и цепким взглядом:

— Не вопрос. Говори, что надо. Сделаю.

О! Точно и конкретно. Мне нравится такой подход к делу.

— У вас ведь есть архивы новостей в редакции?

— Есть.

— Мне нужна полная информация о смерти брата депутата Громовой. Примерно две недели назад, может, и побольше. Если сможешь нарыть что-нибудь дополнительно, буду благодарна.

— Громова? Это мать убитой Варвары?

Глаза у Жданова засверкали:

— Любопытный ход. Я до такого не додумался. Все-таки хорошо, что с тобой познакомился, Эфа. Чувствую, сработаемся.

Сработаемся? Как знать, как знать… Мелькнула странная, тревожная мысль, но выпитое мартини так и не дало мне ее поймать.

До дома пришлось добираться на такси. Последнее, что я запомнила за минуту до полночи, это осуждающие глаза Клары, прижимающей к себе мое вечернее платье. Полупрозрачное.

ГЛАВА 6

Есть счастливые люди, у которых не бывает похмелья. Если так, то я несчастливый человек. Похмелье накатывает как цунами: как ни убегай от него, все равно настигнет. Нужно только вдохнуть как можно глубже и, не приходя в сознание, переждать мучительную дурноту и молоточки в висках. И в который раз пообещать себе — больше никогда, ни с кем и ничего. И зачем я мешала мартини с шампанским, если не люблю ни того, ни другого?! Риторический вопрос.

Нос пощекотало перышко. Я нехотя открыла глаза. Что за черт? Лежу на вычурном боа, под левым боком золотистый шелк, под правым — темно-синий бархат. Что за пошлый Мулен Руж?

От бабушки и Кеши, вестимо. Оба сидели напротив меня и скорбно молчали. В их слаженной тишине было все: выученная наизусть лекция о вреде пьянства, осуждение и сочувствие, нетерпение сердца и желание засунуть меня, болезную и похмельную, в холодную ванну.

— Замуж тебе надо, — после выдержанной паузы сказала Клара. — Твое либидо не выдерживает одиночества.

— Мое либидо не терпит нотаций, — просипела я и лениво встала с кровати. Стакан рассола взбодрил, а холодный душ вернул способность мыслить. Бабуля тем временем зудела над ухом:

— Ты совсем отбилась от рук, детка, и катишься по наклонной.