— «Лучше» — неправильное слово, Смейл, — проговорил Инглеби.

— Ну, лучше образован. Ты понимаешь, что я имею ввиду.

— Не беспокойся об этом. Если бы я был хотя бы наполовину таким же профессионалом, как ты, я чувствовал бы свое превосходство над всеми в этом дурацком агентстве.

Мистер Смейл покачал головой, но, казалось, ему было приятно услышать подобные слова.

— Жаль, что мы затеяли этот разговор, — заметил Инглеби, когда Смейл ушел. — Я не знал, как его успокоить.

— Я думал, что ты социалист, Инглеби, и это не Должно смущать тебя, — сказал Брэдон.

— Да, я социалист, — согласился Инглеби, — но я терпеть не могу этих разговоров по поводу старых дамблтонцев. Если бы у всех было одинаковое государственное образование, эти вещи не всплывали бы.

— Если бы у всех были одинаковые лица, — вставил Брэдон — не было бы красивых женщин.

Мисс Митейард скорчила гримасу.

— Если вы будете продолжать в гаком же духе, у меня тоже разовьется комплекс неполноценности.

Брэдон серьезно посмотрел на нее.

— Я не думаю что вы волнуетесь по поводу того, называют ли вас красивой, — произнес он, — но, если бы я был художником, я хотел бы нарисовать ваш портрет. У вас очень интересная внешность.

— Господи всемогущий! — сказала мисс Митейард, — Я ухожу. Дайте мне знать, когда вы освободите мою комнату.

Войдя в комнату машинисток, мисс Митейард подошла к зеркалу и с любопытством стала изучать свое лицо. Казалось, она впервые увидела его так близко.

— Что случилось, дорогая мисс Митейард? — поинтересовалась мисс Росситер. — У вас назревает прыщик?

— Что-то в этом роде, — ответила она несколько рассеянно. — В самом деле, интересное лицо!

— Простите? — сказала мисс Росситер.

Мисс Митейард как-то странно посмотрела на девушку и молча вышла из комнаты.

— Смейл становится невыносимым, — пожаловался Толбой мистеру Веддерберну. — Вульгарный клещ. Я терпеть не могу людей, которые толкают вас в ребра.

— Я уверен, он не хотел вас обидеть, — возразил мистер Веддерберн. — Он вполне порядочный парень, в самом деле.

— Терпеть не могу эти его сверкающие зубы, — проворчал мистер Толбой. — И почему ему нужно наносить эту вонючую гадость себе на волосы?

— Ода... — произнес мистер Веддерберн.

— Я не позволю ему стать участником игры в крикет, в любом случае, — зло продолжал мистер Толбой. — В прошлом году он надел белые замшевые туфли с крокодиловыми застежками и невероятный блейзер с цветами старого Борстэлиана. На поле он выглядел настоящим пугалом.

Мистер Веддерберн поднял удивленные глаза.

— О, но ведь ты, надеюсь, не собираешься совсем исключить его из команды? Он довольно хорошо отбивает мяч и очень проворен.

— Мы можем обойтись и без него, — твердым голосом ответил Толбой.

Мистер Веддерберн не нашел что дополнить. Но он знал, что в «Пимс» не было постоянных одиннадцати игроков в крикет и каждое лето случайно, наспех подобранная спортивная команда собиралась вместе, чтобы провести пару матчей. Подбор участников команды агентства был поручен мистеру Толбою, который был энергичным игроком и однажды при помощи своей биты забил пятьдесят два очка «Сопо» и принес ошеломляющую победу «Пимс паблисити». В его задачи входило представить список спортсменов на рассмотрение мистеру Хэнкину, который должен был принимать окончательное решение. Но мистер Хэнкин редко отклонял кого-то из кандидатов хотя бы потому, что в списке Толбоя их было редко больше чем одиннадцать, следовательно, выбирать было не из кого.