— Нет, ничего, продолжайте, — ответил Аллейн.

— Я даже не могу передать вам, какой у него был вид. Он просто как с цепи сорвался. Схватил мою руку и так заломил ее, что я даже закричала. А потом побелел как полотно и обозвал меня ублюдком. Мне даже кажется, он ударил бы меня, если бы в этот момент не вошел сэр Дан. Я думаю, что сэр Дан услышал мой крик и догадался, что произошло, потому что он взглянул на мою руку — на мне было платье с короткими рукавами — и сказал таким мягким, угрожающим тоном: «Каррадос, вы хотите передать мне на руки еще одну пациентку?» Барт быстро захлопнул потайное отделение и стал нести какую-то чушь, пытаясь выкрутиться. Но сэр Даниэль только посмотрел на него сквозь свои очки — те самые, которые он носит на черном шнурке. Барт попытался сделать вид, что я поскользнулась на вощеном паркете, а он поймал меня за руку. Сэр Даниэль сказал: «Весьма любопытно», — и принялся осматривать мою руку. Потом он выписал мне рецепт на какую-то мазь, чтобы я втирала ее в руку, и был ужасно мил со мной, и не задавал никаких вопросов, а Барта полностью игнорировал. Мне хотелось забиться в угол от стыда, когда я слушала, как Барт заискивает перед сэром Даном и изображает из себя скромного солдата империи. А когда сэр Дан ушел, Барт извинился передо мной и сказал, что он в последнее время стал очень нервным, плохо себя чувствует и вообще так и не оправился после всего, что ему пришлось пережить во время войны, что само по себе весьма забавно, так как всю войну он провел в Танбридж-Уэлс. Это было самое ужасное — выслушивать его извинения. Он сказал, что в тайнике хранится письмо его матери и это для него священная реликвия. Конечно же, я чувствовала себя просто отвратительно. И он так и не простил меня, а я не забыла о случившемся. Лично я считаю, что в этом ящичке хранилось что-то связанное с его темным прошлым.

Наконец Бриджит остановилась. Аллейн, сидевший в своем кресле, так долго молчал, что она повернулась и взглянула ему в лицо.

— Очень странная история, правда? — спросила она.

— Действительно, странная, — согласился Аллейн. — Вы когда-нибудь кому-нибудь рассказывали об этом?

— Нет. Только Дональду. — Она поудобнее устроилась на каминном коврике. — Странно, — сказала она, — я должна бы бояться вас, но я не боюсь. А зачем Донне понадобилось приезжать сюда?

— Она хочет забрать вас домой и повидаться со мной, — рассеянно ответил Аллейн.

— Похоже, все хотят повидаться с вами. — Она обхватила колени руками. — Разве нет?

— Боюсь только, что причина не слишком лестная для меня.

— Ну, лично я думаю, что на самом деле вы кроткий, как ягненок, — сказала Бриджит.

— Как вы думаете, — спросил Аллейн, — кто-нибудь еще знает об этом потайном отделении?

— Навряд ли. Невозможно догадаться, что там есть тайник, если кто-нибудь не покажет вам.

— А слуги?

— Я уверена, что они ничего не знают. Барт захлопнул тайник, едва вошел сэр Даниэль.

— А сэр Даниэль когда-нибудь оставался один в этой комнате?

— Сэр Дан? Боже милостивый, уж не думаете ли вы, что моя душка сэр Дан имеет какое-то отношение к этому проклятому письму?

— Я просто хотел бы уточнить все детали.

— Если на то пошло, я уверена, что он ни до того, ни после не бывал в этой комнате, и в тот день он не оставался там один ни на секунду. Когда сэр Дан приходит к нам, слуги сразу же провожают его наверх.