Разными путями эта весть в тот же день дошла до Тревелина, так что к тому моменту, когда инспектор Логан официально сообщил об этом Раймонду как главе семейства, в общих чертах всё было уже известно тут всем.

При разговоре инспектора с Раймондом присутствовали также Фейт, Чармиэн и Ингрэм. Фейт, которая единственная из всех была в трауре, тихонько сидела у окна и по виду напоминала призрак. Ее рука судорожно сжимала ручку кресла, а глаза тревожно расширялись от любой реплики, высказанной кем-нибудь в комнате... Чармиэн, как обычно, развалилась в кресле у камина и дымила сигаретой. Ингрэм, у которого болела искалеченная нога, сидел, неловко выставив ее вперед, и то и дело морщился. Раймонд, к которому и обращался инспектор со своим официальным сообщением, стоял посреди комнаты, засунув руки в карманы бриджей. Логан сказал, что при Джимми найдены все триста фунтов, исчезнувших из Тревелина. Тут неожиданно в разговор вступила Чармиэн.

– Да, – сказала она, роняя пепел на ковер, – до нас уже дошли разные слухи об аресте Джимми. Отлично сработано, инспектор. Но сейчас мне, как и прочим, хотелось бы прежде всего услышать не о трехстах фунтах, а том, каково было его участие в более СЕРЬЕЗНОМ преступлении?

Раймонд стоял неподвижно, как статуя, но земля под его ногами, казалось, разверзалась... Вся жизнь его рушилась теперь... Если все станет сейчас известно... Но Раймонд продолжал стоять в оцепенении, мало заботясь о том, с каким удивлением глядит на него Ингрэм...

Инспектора поведение Чармиэн задело. Он довольно сухо отозвался о разнообразных слухах, которые только смущают людей, но не несут никакой достоверной информации. На это Чармиэн саркастически высказала, что инспектор, вероятно, не очень хорошо знает быт и нравы английской глубинки, ведь в полиции этому не учат...

Вмешался Ингрэм:

– Во всяком случае, сэр, мы знаем, и не из одного источника, что Джимми в руках полиции и что он может сообщить полиции нечто, что целиком переменит весь ход вашего, с позволения сказать, следствия!

– Ну что ж! – сверкнул глазами Логан и перевел взгляд на Раймонда. – Собственно говоря, я приехал сюда только затем, чтобы получить ваш, мистер Раймонд, запрос на возбуждение дела и проведение следственных мероприятий с Джимми. Даете вы свое согласие на это?

– Нет, не даю, – сказал Раймонд. – Я не стану возбуждать против Джимми уголовного дела.

Это вызвало общее изумление. Инспектор впился глазами в бледное лицо Раймонда.

– Черт тебя возьми! – вскричал Ингрэм. – Ты, может быть, позволишь ему преспокойненько уехать с тремястами фунтов отца?!

– Да еще, быть может, добавишь ему ту сотню, что отец оставил ему по завещанию? – взвизгнула Чармиэн. – Ты хочешь устроить скандал, да только мы и так уже по уши в этом скандале, в этом дерьме! И если уж родственные отношения между нами и Джимми стали известны всей округе, что уж тут дальше...

– Ну конечно! – присоединился Ингрэм. – Я только не могу взять в толк, почему ты не хочешь завести уголовное дело против этого маленького негодяя? Так странно, Раймонд, ты вдруг стал таким добреньким! Отчего бы это? Ты вдруг полюбил Джимми? О, тогда я очень тронут, только мне всегда казалось, что ты ненавидишь этого мерзавца!

– Нет, надо сказать, что это существо вряд ли можно обвинять в убийстве! – громко, перекрывая голос Ингрэма, заявила Чармиэн. – Лично я убеждена, что он ничего бы не выиграл от смерти отца. А что до того, что он мог рассказать полиции после ареста, я не стала бы этому особенно верить.