– А разве ты не собирался меня спрашивать ни о чем? – удивился Обри. – Кажется, ты начинаешь вести себя со мной, словно второй отец!

Ингрэм ответил ему очень резко, и ссора уже готова была вспыхнуть, но тут старый Рубен, прислуживавший за столом, так грубо и сурово призвал их к порядку, что оба они почувствовали себя несколько пристыженными и замолчали.

После обеда Барт сухо сказал, что ему необходимо сказать Ингрэму пару слов наедине. Ингрэм повел его в библиотеку, уверяя Барта, что он в полном его распоряжении и готов выслушать не только два слова...

– Я понимаю твои чувства, парень, но поверь мне, время – великий врач, оно лечит все раны, и нам нельзя вешать носа!

Барт неприязненно посмотрел на него.

– Я не собираюсь говорить с тобой об этом. Я хотел спросить, когда я вступлю во владение Трелликом?

Ингрэм пожевал губами:

– Не могу сказать точно... Ну, во-первых, нам надо закончить с этим полицейским расследованием, а затем, конечно же, процедура вступления в права наследования...

– Нет, это все я понимаю! – оборвал его Барт. – Но я хочу предупредить, что переселюсь в Треллик, как только это станет возможным. Здесь мне невыносимо. Раймонд... Это был отличный работник и хозяин, здесь мне без него в тягость... Я согласен, он убил отца, но тот Раймонд, которого я знал, НЕ МОГ БЫ этого сделать, нет... Одним словом, я намерен тихо жениться на Лавли и удалиться в Треллик. Когда умер отец, здесь стало погано, а когда ушел Раймонд, – во сто крат хуже!

– Мой милый! – проникновенно заговорил с ним Ингрэм. – Но ведь подумай, как же я буду без тебя здесь, как я справлюсь?

– Ничего, как-нибудь справишься. Лавли говорит мне, и она права, что я нигде не буду чувствовать себя счастливым, но уж здесь, в Тревелине, мне просто невмоготу. Мне придется тяжело в Треллике, но я не паникую. Здесь я просто сойду с ума.

– Барт, в тебе говорит уныние, мой милый! – продолжал упрашивать Ингрэм. – Ты увидишь, как все изменится через несколько дней!

– Нет! – голос Барта сорвался. – Я каждый день буду видеть, как Раймонд с холма смотрит в последний раз на этого жеребца, Дьявола, а потом уезжает... Боже мой, почему он это сделал?

– Я ведь объяснил тебе все! – вздохнул Ингрэм. – Тебе нужно просто как следует выпить и немного переменить обстановку на время. У тебя масса времени подумать надо всем этим... А с женитьбой я на твоем месте не стал бы торопиться. Подумай, ведь отца еще не предали земле! Что скажут люди..

– Ну хорошо, я подожду... Подожду поминок. Но не дольше. И я не собираюсь жениться на ней здесь. Я заберу ее в Лондон и там обвенчаюсь. Ты не можешь остановить меня, Ингрэм.

Ингрэм с сожалением вздохнул, но понял, что в нынешнем состоянии Барт не способен ничего всерьез обсуждать. Ингрэм очень не одобрял брачные намерения Барта, но не возражал вслух, надеясь, что Лавли удастся хотя бы вывести Барта из такой депрессии. Тогда можно будет предложить ему поучаствовать, хотя бы на первых порах, в управлении Тревелином, и опять же Лавли, скорее всего, сумеет убедить Барта принять такое предложение... А дальше подрастет старший сын Ингрэма, Рудольф, и что-нибудь образуется.

Ингрэм вздохнул еще раз, еще печальнее.

Но тут в библиотеку вошел Рубен с известием, что приехал инспектор Логан, и Ингрэму пришлось прервать беседу. Сумрачный Барт поплелся к себе в комнату, а Ингрэм отправился в приемную, где его ждал Логан.

Фейт под влиянием аспирина проспала несколько часов кряду и проснулась только поздно вечером. У ее постели уже сидела Лавли с чашкой куриного бульона.

Лавли быстренько причесала Фейт, напудрила ей нос, подложила под спину еще пару подушечек.