Рассказ прозвучал убедительно, он вполне мог сойти за правду. Мисс Дорсет облегченно вздохнула.

— Завтра, — сказала она, и, если бы она была моложе и привлекательнее, сердечность в ее голосе могла бы насторожить. — Это прекрасные новости. О, я так рада. Ну, теперь нечего беспокоиться, мы спасены. Я посмотрю расписание и пошлю за ним машину. Завтра? Неужели завтра? Я и не надеялась, что это будет так скоро. Не могу выразить, как это меня обрадовало. У меня для него куча новостей. Например, мистер Годолсрин. Я так рада, что он спасся после всего, что случилось, но у меня не было времени даже подумать об этом. Ваш отец так обрадуется. О, дорогая, это прекрасные новости.

Лицо ее переменилось.

— Но, конечно, ужасно возвращаться домой так, — добавила она, внезапно посерьезнев. — Бедный, это будет для него ударом. И все-таки такое облегчение для нас, что он возвращается.

Она была очень возбуждена.

Эти новости затмили предыдущие, принесенные самой же мисс Дорсет, и она почти сразу же ушла, поглощенная мыслями о подготовке к встрече Мэйрика. Где-то там убит какой-то Роберт Мадригал, где-то там за убийство преследуют какого-то Лукара, но мисс Дорсет волновало только благословенное возвращение босса.

Фрэнсис так и осталась стоять у окна, желтые отблески света играли на ее волосах и подбородке. Спустя годы, когда она мысленно возвращалась в то раннее утро, ей казалось, что эти два мирных часа были затишьем перед бурей, милостью провидения, дарованной ей, чтобы перевести дух, собраться с силами и подготовиться к надвигавшемуся адскому водовороту.

Габриель все еще спала в своей мемориальной кровати, благословляемая Матфеем, Марком, Лукой и Иоанном. Филлида была в прострации, к ней нечего было и заходить, да и незачем было их беспокоить новой сплетней.

Итак, это был Лукар. Она почти физически ощутила, как с нее сняли тяжелый груз. Она опять могла дышать и жить дальше.

Она сразу подумала о Дэвиде и вспомнила, как в ту ночь во дворе видела его в освещенном окне, а ветер резвился, шалил и танцевал вокруг нее, как злобный гном. Она видела его так ясно и отчетливо, он стоял в зеленой гостиной и без всякого выражения смотрел вниз на что-то. Смотрел вниз… А потом эта странная таинственность с раной на руке…

Она прошлась по комнате, стараясь прогнать эти назойливые мысли, и остановилась, опять вспомнив, как именно был убит Роберт. Было бы гораздо проще, если бы она знала все подробности. Она сделала усилие и постаралась переключиться, заставив себя думать о Лукаре. Конечно, он был из тех людей, кого так и хочется обвинить во всех самых страшных преступлениях, совершенных в округе. Кроме того, он, сбежав, практически полностью признал свою вину. Но все-таки, где-то в глубине души, она понимала, что все не так просто. Память честно и неумолимо возвращала ее к событиям той ночи. Все происшедшее представилось ей живо, как на кинопленке.

Когда она встретила Лукара около зеленой гостиной, он молча посмотрел на нее с чувством оскорбленной гордости, ревности и разочарования. Именно эти эмоции его тогда захлестнули. Это было написано на его лине и чувствовалось в каждом жесте его коротконогого непривлекательного тела. Он посмотрел на кольцо на ее руке и пулей вылетел из дома. Можно предположить, что он потом вернулся, но если это так, его никто не увидел и не услышал, а замок на входной двери автоматически защелкивается изнутри.

В то же время Дэвид был в гостиной после того, как Лукар уже ушел. Она сама видела, как он там стоял и смотрел вниз…

Но как она могла забыть о ручке на двери пристройки, которая тогда медленно и отчетливо повернулась в треугольнике света.