— Она приказала именно тогда?

— Конечно, — Доротея вцепилась в колено своей слушательницы. — Так я и узнала адрес. Я вам говорю, той ночью она помолодела лет на десять. Но потом ей, бедняжке, пришлось за это платить. Она была такой, как раньше, умной и решительной. Она вспомнила, что адрес, который был на телеграмме мистера Мэйрика из Гонконга, записан в черной записной книжке. И что лежит она в дорожном секретере. Тогда-то она и продиктовала мне текст телеграммы: «Немедленно возвращайся домой. Это жизненно важно. Габриель» — Вот что было там написано. Я пообещала ей, что на следующий день первым делом пошлю телеграмму. Поэтому утром я послала Молли на почту. Мадам была слаба, поэтому у меня совершенно не было времени диктовать телеграмму по телефону или сбегать на почту самой.

— Итак, Молли послала телеграмму? Поэтому о ней и узнал инспектор? И поэтому вы ее уволили, когда нашли Роберта? Доротея шмыгнула носом.

— Да, это было глупо, — сказала она. — Я потеряла голову. Когда его нашли, я потеряла голову. Я сразу вспомнила, как она тогда бродила по дому. Я не знаю, о чем думала, поэтому не спрашивайте. Я только чувствовала, что не могу допустить, чтобы ее, бедную, допрашивали. И самым простым мне показалось избавиться от девчонки, пока она ничего не успела вспомнить. В наше время было проще, никто ни о чем не спрашивал, и никто ничего не объяснял. Я забыла, что времена изменились. Поднялся такой шум, будто я увольняла не служанку, а члена парламента. И вместо того, чтобы все скрыть, я привлекла ко всему этому особое внимание. Я пришла и рассказала все мадам, а она, моя умная старушка, из всего Этого вытащила и меня и себя.

Тихий голос угас, и на минуту в комнате Наступила тишина. Фрэнсис собралась с силами и задала вопрос, который не давал ей покоя.

— Доротея, — осторожно начала она. — Сегодня ты весь день была рядом с Габриель?

— Да.

Старая женщина выпрямилась в кресле. Ее лицо напряглось, а губы слегка сжались.

— Я ее оставила только на четверть часа, — сказала она. — Она сидела и совершенно засыпала, или мне тогда просто так показалось. Ее в последние дни совершенно невозможно понять — она такая хитрая. Я знала, что ее там никто не побеспокоит, и я пошла убедиться, не забыли ли разжечь огонь в ее комнате. Она была такой расстроенной, и я не могла позволить себе привести ее в холодную комнату. Я вернулась так, как мы и пришли — через дверь мистера Мэйрика и по боковой лестнице. Я вышла через двор, а потом через кухню. Я немного поговорила с Норрисом и женщинами. Он сказал, что только что поднимался в комнату проверить камин, и я подумала, что он вполне мог все подслушать через ту дверь в шкафу.

Я не знаю, многое ли можно там услышать. Но мне показалось, что они просто сгорали от любопытства, потому что все время расспрашивали, о чем мы говорили с Лукаром, но я постаралась ничего не выдать. Я проговорила с ними, наверное, минут десять или пятнадцать, а может, немного больше. Когда я вернулась, они уже нашли мистера Лукара, и все началось.

— Бабушка спала, когда ты пришла?

— Нет, она бродила по комнате. Она была так же бодра и в таком же ясном рассудке, как сегодня.