Неимоверным усилием воли Лиз заставила себя оторвать руки от Джони и сделала шаг назад. Хотя желание уничтожить соперницу никуда не делось.

Они впились взглядами друг в друга. Затем Лиз сказала: «Между нами все кончено» – и ушла.

Она понятия не имела, сколько времени прошло с того момента. Легкая изморось превратилась в туман и размыла очертания ландшафта, и теперь белые клубы свивались в призрачные очертания какого-то сказочного мира. Видимость приближалась к нулевой. Лиз потерла лоб, пытаясь собраться с мыслями.

Куда пропал красный указатель? Неужели она сошла с тропы? Кинувшись прочь от Джони, она шла, не разбирая дороги, и теперь потерялась.

Хижины не видно. Вокруг только валуны, скалы и туман.

Сердце бешено заколотилось.

Она попыталась успокоиться и хладнокровно оценить ситуацию. У нее нет телефона, еды и воды. Никто не знает, где она. Но нельзя давать волю панике. «Рано иди поздно туман рассеется, и я найду путь обратно».

Лиз присела на валун, однако быстро встала – из-за нервного возбуждения не смогла усидеть на месте. Внезапно донесся какой-то шорох.

Звук шагов?

– Кто тут? – крикнула она в туман.

Звук прекратился.

– Эй? – позвала она вновь уже не так радостно.

Стали видны очертания человеческой фигуры. Походка показалась знакомой. Постепенно из клубов тумана проступили могучие плечи, мощные ноги в ботинках. Лиз помахала мужчине рукой.

Поиски

Сеанс связи закончен. Лайф все еще на выступе – сидит на корточках и чувствует, как обвязка впивается в бедра. Еще чуть-чуть – и сердце выскочит из груди. Кожа покрыта холодной испариной.

Вид Карин вызывает страх. Ее тело неподвижно, кожа белая как снег.

От напряжения у Лайфа сводит челюсть.

Эрик, зачем?! – вырывается немой крик.

Лайф думает о больной матери, которая осталась в приюте одна и ждет возвращения сыновей домой.

Он откидывает назад голову, страдальчески оскалив зубы. Ему хочется выплеснуть боль наружу и закричать так, чтобы горы содрогнулись. Но сейчас не время для эмоций. Он делает глубокий вдох и, изловчившись, просовывает руки под плечи и бедра Карин, стараясь не вдыхать аромат ее волос и не смотреть на ее гладкую кожу.

Сердце скачет как безумное. Мысли хаотично мелькают одна за другой, но громче остальных звучит одна: Выбора нет.

Лайф напрягается и приподнимает Карин. Все его мускулы натягиваются как струны, мышцы пресса каменеют. Он натужно ухает и сталкивает тело с выступа.

Как в замедленной съемке, он наблюдает за падением, замечая каждую мельчайшую деталь. Ветер треплет золотисто-каштановые завитки волос девушки. Ее руки раскинуты, словно машут на прощание. Тело почти парит в невесомости. Когда оно ударяется о серебристую поверхность реки, воды радостно его принимают. Наверное, раздается всплеск и шум волны, однако Лайф слишком далеко, чтобы их услышать.

Он стоит неподвижно, не торопится отойти от края выступа. Порыв ветра прижимает футболку к торсу.

Сердце отстукивает безумный ритм. Руки дрожат. От кожи идет жар. Все ощущения настолько обострены, что мешают думать.

Широко раскрытыми, немигающими глазами Лайф смотрит в пустоту. Карин больше нет. Он с радостью вытравил бы из памяти события последней минуты, как хирург вырезает опухоль.

Бьорн и Брит сидят сейчас дома и беспокойно поглядывают на висящие над столом часы. Ждут возвращения дочери.

Отправленные Кнутом спасатели появятся совсем скоро, и начнется спасательная операция.

В это мгновение Лайф ступает на тропу лжи.

Глава 66. Лиз

– Лайф! – с шумом выдохнула Лиз.