— Пару часов назад. Джон пригласил меня сюда на несколько дней. Как ты себя чувствуешь и как Джек?

— У меня все отлично. Джек тоже выздоравливает. Решила погостить у друга, шлюшка?

Кэтрин рассмеялась.

— Я здесь по делу. Мы скоро едем к Либби Стивенс.

— Кэт, мы же говорили на эту тему. Я думала, что ты позволишь полиции довести дело до конца.

— Ты слишком беспокоишься обо мне, — сказала Кэтрин. — Мне надо многое сообщить тебе при встрече. А тем временем будь поосторожней. Мы с Джоном считаем, что тогда машина наехала на тебя не случайно.

— Ты сошла с ума, а я вовсе не беспокоюсь, — настаивала на своем Бесс. — Не понимаю, какое отношение может иметь какой-то псих в Италии к кораблю, затонувшему в Атлантическом океане. Но у Беннета Уильямса есть поддержка, и я не хочу, чтобы его дружки напали на тебя, Кэт.

— Ты в последнее время не читала газеты, не так ли?

— Почти нет. Я всю неделю просидела дома с Джеком. Вчера он начал совершать пешие прогулки.

Откровение Кэтрин о том, что судья выпустил Уильямса на свободу, явилось для подруги шоком, однако она продолжала настаивать на том, чтобы Кэтрин перестала заниматься этим делом.

— Со мной все будет в порядке, — говорила Кэтрин. — Джон защитит меня. Если у тебя с Джеком есть свободное время, можно поужинать вместе сегодня вечером или завтра.

— Лучше завтра. У тебя какие планы?

— После посещения Либби мы встречаемся с инспектором таможни, другом Джона. Ты не поверишь, но его зовут Пинки.

— При чем тут таможня?

— Мы пытаемся выяснить, кто владеет «Звездой Мэри». Потребуется немало времени, зато его информация может оказаться полезной.

Бесс обреченно вздохнула.

— Позвоню тебе позже.

— Хорошо. Люблю тебя.

— Я тоже. Передай привет Джону.

Пинки, Марчефски, не появился в два часа и не отвечал на телефонные звонки. Дилани оставил ему сообщение. Они спустились вниз и попросили консьержа поймать им такси. Джон дал шоферу адрес и затаил дыхание, когда таксист развернулся в середине Семьдесят второй улицы, срезав четыре линии и не обращая внимания на крики других водителей.

Либби Стивенс жила в хорошем районе. Над ее почтовым ящиком написано: «Стивенсы». На лужайке табличка с объявлением: «Дом продается». Кэтрин и Джон переглянулись. Дверь открылась, прежде чем они успели постучать.

— О… рада вас видеть, — проговорила Либби, по очереди обнимая их. — Входите, пожалуйста.

Она провела их в гостиную и налила каждому по чашке чаю. Последующие пятнадцать минут они разговаривали о последних событиях. Либби рассказала им, как прошли поминки по Эллису, и они выразили свое сожаление по поводу того, что не смогли их посетить. Во время разговора Кэтрин осматривала комнату. И кухня, и коридор заполнены картонными ящиками.

— После похорон я решила продать дом, — объяснила Либби. — Переезжаю во Флориду. Мать и две сестры живут в Орландо, а оба моих мальчика учатся в Гейнсвилле, всего в часе езды.

— Все как-то внезапно, — заметила Кэтрин.

— Чрезвычайно. Дом выставлялся на рынке всего три дня, и уже поступило предложение о покупке. Недвижимость в этом районе продается очень быстро, только я не могла поверить, что все произойдет так стремительно. Честно говоря, не думала, что покупатели найдутся в такой короткий срок. После смерти Эллиса я не могу здесь оставаться. В следующем месяце мы собирались отпраздновать юбилей нашей свадьбы…

Голос Либби затих, глаза увлажнились.