Менее чем через четыре минуты заработали двигатели, и самолет побежал по взлетной полосе. Кэтрин выглянула в окно и стала наблюдать, как исчезает из глаз земля. В отдалении еще виднелись контуры Атланты с сияющим на солнце куполом Капитолия.

Этот вид напомнил ей о поездке с Заком, когда он учился в пятом классе, в городок Далонега, где они вместе мыли золото. Золота они так и не нашли, зато наткнулись на продавца, который продавал все от «настоящих индейских наконечников стрел» до домашних консервов и коллекции камней. Если она не ошибается, три коллекции сейчас пылятся где-то в кладовой на втором этаже ее дома.

Полет проходил спокойно. Бесс в данный момент жила в Скарсдейле, деревушке, находящейся на расстоянии сорока минут езды от Нью-Йорка. Их разговор носил в основном светский характер и концентрировался на судебных делах Кэтрин. Бесс сообщила подруге о последних событиях в мире моды Нью-Йорка. Они на удивление быстро и естественно вернулись к старым взаимоотношениям.

Имя мужа-хирурга не могло не возникнуть в ходе их разговора. Кэтрин рассказала, что он женится в третий или четвертый раз и покупает пятый дом. Она уже и со счета сбилась, ибо он дважды женился на одной из своих жен.

— Каков его последний трофей? — спросила Бесс.

— Блондинка. Моложе других жен, грудь больше, цвет волос ярче, и она глупее всех остальных.

Кэтрин вытянула руки перед собой, чтобы показать величину груди, и чуть не опрокинула напиток подруги.

— Ты встречалась с ней?

— Пару раз. Только я бы не узнала ее, если бы она сидела сейчас рядом с тобой.

Бесс почему-то повернулась и посмотрела на сидевшую слева пассажирку. Расположившийся напротив них через проход бизнесмен пытался отделаться от воздушной трубки над головой. Наконец он сдался и позвонил стюардессе.

Они приземлились в аэропорт Форт-Лодердейла с его ярким бирюзово-оранжевым терминалом, прождали около тридцати минут, чтобы получить свои чемоданы, а затем отправились в квартиру Кэтрин на Уильямс-Айленде. Кэтрин вложила в нее деньги, полученные после развода, и не хотела отказываться от этой жилплощади, так как дети любили ездить туда на Рождество и во время весенних каникул.

Уильямс-Айленд являлся оазисом в центре бывшего города Северный Майами и действительно представлял собой остров. Маленький мост соединял его с «большой землей», или бульваром Бискейн, как называли ее местные жители. Авентура находился на расстоянии полумили. Десять лет назад жители Северного Майами, устав платить за услуги, которые им не оказывали, совершили мирную революцию и основали свой собственный город, назвав его Авентура. Занимавший площадь чуть более квадратной мили, городок обладал самыми роскошными квартирами на восточном побережье Флориды.

Остров состоял из семи высотных зданий, гавани, ограждения с тремя воротами и охраной. Благодаря творчески проведенной рыночной кампании остров стал родным домом разношерстной группы богатых иностранцев, актеров и бизнесменов. Некоторые яхты, стоящие на причале, достигали ста футов в длину.

Забрав багаж, Кэтрин попросила служащего подогнать ее автомобиль, и они направились к гавани Бол. По большей части подруги просто прогуливалась по торговому центру, заглядывая в витрины магазинов, ибо цены тут очень кусались.

Женщины, увиденные Кэтрин в тот вечер, подпадали под категорию «трофея», недавно приобретенного ее мужем. Они прошлись с Бесс по бульвару, и Кэтрин удивилась количеству двадцатилетних девушек с силиконовыми грудями, идущими под ручку с пятидесятилетними и шестидесятилетними мужчинами. По ее мнению, их отношения носили симбиотический характер.

Они все же зашли в магазин, принадлежащий молодому человеку по имени Рене Руис, чтобы купить платье, которое Кэтрин присматривала себе в течение нескольких месяцев.