|
Отскочить мы уже не успевали, деться нам было некуда — и тут под колеса машины выкатился воздушный шарик, выпущенный из рук перепуганным ребенком. Шарик громко хлопнул под колесом, и водитель, который шарика не видел, вздрогнул при звуке этого хлопка — и вильнул рулем. «Тойота» задела две машины, стоявшие у тротуара, несильно задела, оцарапала их с противным скрежетом, сорвала на одной из них зеркальце заднего вида, потеряла одно из своих зеркалец, и выровнялась, но для того, чтобы выровняться, водителю пришлось на несколько секунд скинуть скорость. Этого оказалось достаточно, чтобы мы сумели выскочить на тротуар, а машина пронеслась мимо нас, свернула за угол, и оттуда раздался треск и грохот. Милиционер в будочке у посольства что-то торопливо говорил в рацию. Мы поспешили за угол, увидели, что машина врезалась в столб. Почти тут же подъехала милиция, из машины извлекли вдрызг пьяного водителя — он лыка не вязал и вообще не мог ничего объяснить. Вроде бы, все было ясно — нализавшийся кретин попытался сесть за руль, но не проехал и двухсот метров. Тем более, в том месте, от которого стартовала «тойота», находится кафе-бар. Но, на самом деле… — Студнев наклонился вперед и проговорил, понизив голос. — Пьяный водитель был совсем не тем человеком, которого мы видели за рулем «тойоты»!
— Вы не ошибаетесь? — недоверчиво спросил Игорь. — Ведь вы видели этого водителя буквально пару секунд, да ещё в такой ситуации, когда от страха все, что угодно, померещиться может! — Я бы ещё мог ошибиться, — ответил Студнев. — Но у Акличага глаз алмаз, он не ошибается. Я хотел обратить на это внимание милиции, но Акличаг, угадав мои намерения, крепко стиснул мне руку, запрещая говорить. И, наверно, был прав. Нас и так продержали довольно долго, как свидетелей происшествия и, так сказать, чуть не ставших жертвами, а если бы мы ещё начали твердить про водителя, который не тот… Да, скорей всего, милиция отнеслась бы к нашим показаниям ещё с меньшим доверием, чем вы, и списала бы все на то, что у нас в головах помутилось от страха. Но мы поняли, что третье покушение станет для нас роковым! — Гм… — Игорь задумчиво вертел в руках гелиевую ручку. — Что же получается, если вам поверить? Кто-то напаивает водителя, садится за руль, пристроив пьяного владельца машины так, чтобы его не было видно, подстерегает вас, промахивается из-за проклятого воздушного шарика, направляет машину в столб — в том месте, надо полагать, где нет ни одного прохожего и где из окон домов нельзя разглядеть, как машину покидает второй человек — пристраивает бесчувственного бедолагу за рулем и сбегает… Чтобы готовить новое покушение на вас, так? — Получается, так, — сказал Студнев. — Хорошо! — Игорь поглядел на гелиевую ручку так, как будто видел её впервые, и положил её на стол. — Раз этот инцидент зафиксирован милицией, можно будет узнать, что там и как. В частности, не утверждает ли протрезвевший водитель, что подвозил какого-то пассажира, что этот пассажир взялся его спаивать… или стукнул чем-нибудь тяжелым по голове и, мол, после этого, наверно, и влил в горло владельцу машины бутылку водки… В милиции над такими рассказами, конечно, посмеются, но… А чего откладывать в долгий ящик, сейчас и проверим. Игорь раскрыл свою пухлую и потертую записную книжку — вообще-то, почти все нужные телефоны были у него внесены в компьютер, но при посторонних он предпочитал пользоваться записной книжкой — и, найдя нужный телефон, набрал его. — Привет, Мишка, — сказал он. — Тут один вопросец возник… Вчера около итальянского посольства вдрызг пьяный водитель, на «тойоте», протаранил столб, перед этим чуть не сбив несколько человек. |
