Потянулась из-под одеяла, взяла джинсы и застенчиво улыбнулась. Как и Хэмиш, она считала, что обязана адресоваться к объективу.

– Похоже, я вчера перебрала. Вот и не вышло. Показались ее изящные ноги. Учитывая ее состояние, Келли недурно справилась с брюками.

– Готова спорить, что Хэмишу так же блевотно. – Она опять улыбнулась, но за улыбкой чувствовалось смущение. В чем дело? Отчего воротит с души, как старую шлюху? Головная боль? А еще? Разве что-нибудь было? Ни в коем случае! Она не позволила Хэмишу зайти дальше, чем нужно.

В этом она уверена. Келли помнила все до последней мелочи. Как сначала его завела, а потом остудила. И остановилась там, где хотела.

Тогда в чем же дело? Отчего так муторно?

Какая-то причина в ней самой… очень неясная… разве что не давала покоя мысль: неужели что-нибудь было? Невероятно! Келли помнила все. Это отличало ее от других – когда пила, всегда запоминала, что делала, а чего не делала.

И на этот раз также. Сначала поцеловала, а потом осадила. Но оставался осадок, словно ее… изнасиловали.

Изнасиловали? Чепуха! Дом «Любопытного Тома» – самое безопасное место в мире. Здесь повсюду камеры, за нами наблюдают круглые сутки. В таких условиях никто бы не рискнул. Тем более Хэмиш. Он славный парень. К тому же – врач.

Кто-то другой? Потом? Абсолютный бред! Размышляя, Келли не забывала о пяти объективах и пяти наблюдавших за ней опекунах и снова улыбнулась в камеру.

– Повезло, что ничего не случилось. «Любопытный Том», ты моя дуэнья. Папаше не о чем беспокоиться: пока ты со мной, все будет в порядке.

– Ах ты, стерва, я что, тебя для этого поила? – бросила она в монитор. – Нет, моя милая, вовсе не для этого!

Келли появилась из хижины и сразу нырнула в бассейн. Даже джинсы не сняла. Получилось как-то само собой – возникла потребность очиститься. Так погиб очередной микрофон за пятьсот фунтов стерлингов.

За стеклянными дверями все еще спал дом. Джаз, Мун и Сэлли так и не потрудились подняться с дивана. Даже Хэмиша сморило, но его и без того тревожный сон омрачало чувство вины. А пробуждение оказалось еще неприятнее. Не догадалась ли она? Не догадался ли кто-нибудь еще? Что подсмотрели камеры? Наверняка ничего. В противном случае «Любопытный Том» обязан был вмешаться, иначе его самого бы обвинили в преступлении. Именно так Хэмиш убедил себя, что снаружи ничего не заподозрили. А если заподозрили, то ничего не сказали. Значит, угроза оставалась только изнутри. Могла ли Келли что-нибудь помнить? Нет. Она спала. Определенно спала.

Именно там ее застала Дервла, когда час спустя проходила в душевую. Дервла, как и остальные, поднималась поздно, но старалась не пересыпать и вставала все-таки раньше других. Потому что хотела смотреть в зеркало.

– Доброе утро, Келли, – поздоровалась она. – Ну как, оттянулись с Хэмишем?

– Что ты имеешь в виду? Мы просто подурачились!

Ее задиристый тон заставил Дервлу улыбнуться. Неужели у них в самом деле что-нибудь было?

– Вы оба крепко поддали. Парень на тебя запал. Целый вечер пялился да облизывался. Если бы бедолага не отключился первым, тебе пришлось бы отгонять его палкой.

– Отключился первым? Это он так сказал?

– Он так сказал. С тобой все в порядке, Келли?

– Да, да! Конечно! – воскликнула девушка гораздо бодрее, чем требовалось, и погрузилась в молчание.

Дервла оставила ее в покое и вошла в душевую.

– Привет, господин оператор. – Она намылилась под майкой и сунула скользкую, в пене ладонь в трусики. – Надеюсь, тебе лучше, чем мне.

За стеклом зажужжал электромотор, наводя объектив на резкость.