Поцелуи становились интенсивнее, продолжительнее, жарче. Пьяные, чмокающие, булькающие поцелуи напоказ, в которых было больше эксгибиционизма, чем страсти, потому что оба: и Келли и Хэмиш, хотя и находились в подпитии, прекрасно понимали, что эта сцена станет гвоздем завтрашнего вечернего выпуска, а на следующее утро появится в газетах.

Какая будоражащая мысль: стоит смачно поцеловаться, и завтра ты уже звезда! Хэмиш почувствовал неподдельное вожделение и непреодолимую тягу к хвастливому эксгибиционизму и смело сунул руку под балахонистую блузку Келли. Он сразу понял – а завтра в этом убедятся миллионы телезрителей, – что на девушке не было лифчика.

– Ох, нет, запретная зона, – промычала она и отодвинула руку.

– Ну как, он взял ее за титьку? Вино наше?

– Вроде нет. Пока не дала.

– Вот стерва! Да пусти же ты его! Вспомни о соотечественниках!

– А может быть, и взял. Я точно не видел. Кажется, взял.

– Уточним, когда прокрутим по новой.

– Подожди. Не спеши, еще много времени.

– У меня идея, – прошептала она. – Давай заночуем здесь. Тогда непременно прославимся. Представляешь: Хэмиш и Келли спят вместе в любовном гнездышке у бассейна. Ха-ха! – И стянула с себя джинсы.

– Есть! Есть! – раздались новые крики, и пальцы операторов задрожали на кнопках управления.

Хэмиша уговаривать не пришлось, и он тут же принялся стаскивать безукоризненно чистые шины. И пока возился с ботинками, которые позабыл снять, все узрели рвущийся из-под трусов член.

– Потрясающе! Это все мне? – промурлыкала Келли и натянула на голову одеяло.

Келли под одеялом накрыла ладонью микрофон.

– Вот так. Теперь пусть представляют все, что угодно.

Девушка быстро остывала, и Хэмиш попытался ее расшевелить.

– Слушай, а почему бы не дать им посмотреть?

– Ты за кого меня принимаешь? – хихикнула она. Ее глаза слипались от сна. – Я устала, – прошептала Келли так тихо, что даже Хэмиш едва услышал, ее рука по-прежнему лежала на микрофоне.

Кроме Хэмиша, никто не разобрал ее слов.

Горячительное и мягкие подушки сделали свое предательское дело – Келли отключилась. Хэмиш про себя выругался. Стал целовать ее, что-то шептать на ухо, пытаясь вернуть настрой, хотя понимал, что по-настоящему не было никакого настроя.

– Нет, – пробормотала она. – Давай без глупостей. Я совершенно измотана, слишком напилась, и мне хорошо.

По крайней мере, Хэмиш так понял, потому что Келли была где-то совсем далеко и говорила почти неразборчиво.

Они прижимались друг к другу. Хэмиш успел обнять девушку до того, как она уснула, и теперь привлек к своему жаждущему несчастному телу. Рука снова полезла под блузку. Но на этот раз не встретила сопротивления. Келли спала. Хэмиш дотронулся до ее груди.

Но в бункере не было поздравлений. Редакторская команда понятия не имела, что ей по праву причитались две кварты отличного вина. Никто ничего не видел и не слышал.

– Чем они там занимаются? – возмущалась Пру.

– Подозреваю, что ничем, – отозвался помощник ассистента. – Перебрали. Самому знакомо это состояние.

Он был врачом и понимал, что девушка не спала, а находилась в отключке. Его голова плыла в темноте. Да в какой темноте! Только теперь Хэмиш заметил, насколько было темно. Их до макушки скрывали тяжелые, пахнущие мускусом одеяла, под которыми сгустилась непроглядная, как уголь, чернота.