– Да, она дрожала от волнения. Ее напряжение граничило с паникой.

– Девушка была чем-нибудь расстроена?

– Я пытаюсь вспомнить, о чем подумала в тот момент. Кажется, именно об этом – что она была расстроена.

– Но не знаете чем?

– В парилке происходило много странного, инспектор. Такого, о чем неудобно вспоминать утром, тем более рассказывать офицеру полиции.

– Странного? – переспросил Колридж. – Уточните, пожалуйста.

– Не понимаю, каким образом это может помочь вашей работе.

– Мы расследуем дело об убийстве, мисс. Так что предоставьте нам самим судить, что нам может помочь, а что нет.

– Ну хорошо. Что чувствовала Келли, когда удирала из парилки, я не знаю. Но до этого она изрядно съехала с катушек. Мы все там здорово сбрендили, до сих пор отойти не можем. Я сама чуть не наглупила с Джейсоном. Думаю, что это был все-таки он. По крайней мере, надеюсь. – Дервла опустила глаза на вращающиеся бобинки кассетника и покраснела.

– Продолжайте, – попросил Колридж.

– После того как Келли перелезла через меня, мы с Джазом возобновили… э-э-э… возню.

Инспектор заметил, как усмехнулся Хупер выбору слова, и сверкнул на него глазами. Человека убили – что же тут забавного?

– Уверяю вас, больше ничего не было, – пробормотала Дервла. – Вскоре мы услышали шум, и Джейсон вышел посмотреть, в чем дело. А я сразу пришла в себя и, если честно, испытала облегчение от того, что игра прервалась, поняла, что меня занесло. А затем очень обрадовалась, что нашлась причина прекратить эту дурацкую тусовку. – Девушка запнулась, сообразив, как ужасно звучали ее слова. – То есть потом я испытала совсем иные чувства, когда узнала, что на самом деле случилось.

– Конечно, конечно. А теперь скажите, у вас имеются соображения, что могло так расстроить Келли?

– Не знаю. Наверное, кто-то решил, что ему с ней обломится, ну… вы понимаете, что я хочу сказать. Я всегда считала, что Келли только притворяется бывалой, а в глубине души, как выражается моя мама, «славная девчушка». И уверена, что в парилке она бы ничего такого не допустила.

– В самом деле?

– Да. Как-то вечером Хэмиш повел ее в Камеру соития, но, судя по всему, ничего не добился. Только не подумайте, что я наговариваю на Хэмиша.

– Вы не заметили, чтобы кто-то вылезал вслед за ней из клапана?

– Нет.

– Но до этого признали, что сидели недалеко от входа, и продолжаете утверждать, что ничего не видели?

– Ничего. Я уже сказала, что была увлечена. Совсем закружилась голова.

Позже Колридж обдумывал употребление слов: «возня», «увлечена», «закружилась голова», словно речь шла о невинном флирте на сельском празднике с танцами, а не об оргии.

Допрос закончился. Дервла вернулась в комнату совещаний. А Колридж и Хупер еще некоторое время обсуждали ее показания.

– Очень странно, что она не видела второго человека, – проговорил сержант.

– Да, – согласился старший инспектор. – Если только…

– Если только не она сама вышла следом за Келли, – закончил за него Хупер.

Ни у кого не зародилось мысли отказаться продолжать игру. Рано утром, после убийства, когда семь разных полицейских машин увозили их в участок, каждый понял, какой они возбуждают у людей интерес. Труп едва остыл, а весь мир уже рвался к их дверям.

Через восемь часов, когда они вернулись из участка, где им не предъявили никакого обвинения, у дома толпились больше тысячи репортеров.