— Я не ссориться пришел, — усилием воли я раздвигал розовый туман перед глазами, — и мне вовсе нет дела до твоей жены.

— А чего т-тебе надо?

— Уже ищут, — сказал я. — На свалке труп…

Он ударом ноги отбросил столик и вскочил так молниеносно, что я только успел заметить, как в кулаке зажат маленький черный кастет. От кастета я увернулся, но, перехватывая руку, получил, левой в скулу. Вокруг все запрыгало, он попытался несколько раз врезать мне ногой, но мы переплелись слишком тесно для хорошего удара. Все же в какой-то момент я ослабил хватку, а он только этого и ждал, ударом локтя свалил меня с ног.

Мы покатились по полу, он выронил кастет и вцепился мне в шею. Я пытался оторвать его пальцы от горла, навалился сверху, а другой рукой шарил по полу в поисках кастета. Наконец, сжал оружие… В ушах звенело и я чувствовал — сознание уходит. Тогда занес руку и, наверное, пробил бы ему висок…

Но парень увидел занесенный кулак, хватка его ослабла, и он в ужасе закрыл глаза… Вот тогда я и ударил его — вскользь.

Я встал, держась рукой за стенку, дошел до двери и меня вырвало. Постепенно дыхание восстановилось. Обернулся. Лежавший пошевелился, потом сел, осторожно потрогал голову.

— Н-надо же так влипнуть, — сказал он, — ведь п-предупреждали — держись н-настороже.

— Кого ты хотел спасти? — спросил я. — Из-за кого ты спрятал труп?

Он молчал.

— Ты знаешь, кто убил?

Он отрицательно покачал головой.

— Тогда зачем? Зачем ты в это ввязался?

— Ты н-не поймешь, — он говорил, словно пробежал тысячу километров, — кому-то п-понадобилось обмотать шею этому п-придурку моим ремнем…

— Вот это да…

Он вздрогнул и замолчал. А я пожалел, что перебил его. И еще пожалел, что стоял спиной к двери. Потому что не услышал, как подкрались сзади. Только боль расколола затылок надвое…

Когда пришел в себя, в каморке никого не было. Под волосами за ухом вздулась огромная шишка и немного кровоточила. И скула горела — она пострадала в самом начале… Ладно, заживет. Короче, я вышел из этой истории как огурчик. Все могло обернуться плачевнее. Я пренебрег золотым правилом и подошел вплотную к осиному гнезду.

Отряхнулся, в коридоре нашел умывальник, отмыл холодной водой кровь, расчесал мокрые волосы. Потом через подсобку и кухню прошел в зал. На меня никто Не обратил внимания.

…Рита сидела за столиком и читала меню. Может, только делала вид.

— Не знала, что вы там так долго… — тут она посмотрела на меня, и глаза ее расширились. — Боже, ну у тебя и лицо…

Я усмехнулся.

— Будем заказывать? — и жестом подозвал официанта.

Другого официанта. «Наш», с черными усами, в зале показался намного позже и близко не подходил. Думаю, шишка за ухом — его рук дело.

Моя спутница изредка смотрела то на меня, то на него, но ни о чем не расспрашивала. Только когда мы пошли танцевать, она прошептала:

— Это ужасно…

— Что такое, — тихо спросил я, — неужели я наступил тебе на ногу? — Нет, но…

— Поверь, все остальное не имеет значения, — я прошептал ей на ухо.

Черные локоны щекотали мне лицо, я не выдержал, наклонился еще ниже и прикоснулся губами к ямочке над ключицей. Она вздрогнула, отстранилась, и я видел — чуть закусила губу. Но ничего не сказала. Музыка еще играла, пары танцевали в полумраке светильников, а вокруг белели опустевшие столики, и официанты лениво убирали посуду.