— Позовите Юру, — сказала моя спутница, — он такой, с черными усами, официант.

— Сейчас, — хрипло ответил швейцар, снова запер дверь и шаркающей походкой пробарражировал за занавески, скрывающие вход в зал. Ждать пришлось долго. Очередь завибрировала и начала нас подозревать. Наконец он вернулся и прохрипел:

— Одно место, только женщину пущу. Я внимательно посмотрел на него и поинтересовался:

— А мне как, на улицу в миске пожрать вынесешь?

— Сказано, только женщину.

— Вы объясните, что нас двое, — заволновалась Рита. — Нас двое, понимаете? Скажите это Юре.

— Сказал, — швейцар неопределенно махнул рукой в сторону занавески. — А он сказал: могу посадить только женщину.

— Это какое-то недоразумение, — она посмотрела на меня, — что делать?

— Идите, — посоветовал я, — сами все объясните вашему знакомому. Все-таки надежнее, чем через этого Гермеса, — я кивнул на швейцара.

— Почему Гермеса? — не поняла она.

— Посланник богов. Быстрый, как молния. И столь же сообразительный.

— Ладно.

Она прошла, а я остался. Очередь готова была меня разорвать. Я пока упирался, но коллектив всегда сильнее. Особенно обиженный коллектив. Занавеска затрепетала, и кто-то позвал швейцара. Я не видел лица окликавшего. Но через минуту страж ворот приоткрыл дверь на ширину ладони, поманил меня. Очередь замерла, как удав в зарослях бамбука. Только хвост подрагивал от любопытства.

— Обойди вокруг здания, — тихо сказал швейцар, — во дворе служебная дверь, зеленая такая.

Врата закрылись, швейцар вернулся к своей газете, а люди в очереди ликовали — не прошел! Каждый из них чувствовал себя пограничником.

Когда я зашел во двор, то сразу увидел — возле зеленой двери стоит и нервно курит высокий парень с черными обвислыми усами. Увидев меня, он широко улыбнулся и помахал рукой. Улыбка была деланная — под усами прятались жесткие складки. А вот махал он приветливо.

— Ты с Ритой пришел, да? — спросил он.

— Точно.

— С ней не пропадешь, она баба знаменитая, — он похлопал меня по плечу и повел за собой…

Впереди — тусклый закуток, заставленный коробками и всяким хламом, и дверь.

— Дальше куда? — я озираюсь в недоумении.

— Прямо, — сказал официант, — там тебя ждут.

И он исчез. А я последовал его совету. Помещение за дверью было без окон и заставленное перевернутыми столами и цинковыми ведрами. Только одно место было расчищено — у стены напротив. Там в потрепанном кресле сидел мужчина. Он закинул ноги на поломанный столик перед собой, откинулся назад и внимательно рассматривал меня. Ясно, что он пытается показаться вялым и безмятежным, вот только глаза не безмятежные, этого не скроешь. Надо ли говорить, что я сразу узнал его. Хотя видел всего один раз, да и то в темноте.

— Виктор? — спросил я. — Ваша жена…

— П-пока что моя, — перебил он, заикаясь, — или ты с этим не совсем согласен, а, п-приятель?

— Я пришел не за тем…

— А мне нап-плевать, зачем ты п-пришел, — снова насмешливо перебил он. — И запомни, не ты п-пришел, а я разрешил тебе прийти. Если передумаю, то тебя выкинут отсюда п-пинком под твой тощий зад.

Я почувствовал перед глазами розовую пелену, словно тюлевые занавески… у меня всегда так, когда невмоготу и надо дать кому-нибудь по морде.