Намазав сосиски сладкой горчицей, я приступил к небольшому пиршеству…

А те двое, купив бутылку минеральной воды, встали за соседний столик, и я постоянно чувствовал их взгляды искоса.

Только бы дали доесть.

Они о чем-то тихо разговаривали, наконец один поставил стакан и медленно подошел ко мне. Остановился напротив, достал из коробка спичку и стал ковыряться в зубах. Я нагнул голову, чтобы не встретиться с ним глазами. Горилле никогда не надо в глаза смотреть, говорят специалисты.

— Эй, мужик, — рявкнул вдруг он, — дай на бутылку.

— А штаны не намочишь? — я поднял глаза, — ты же с приятелем одну выхлестал.

— Давно не били? — он заржал.

— Пошел вон, — я бросил, на тарелку недоеденный кусок хлеба, — ты мне аппетит портишь.

— Так и шабер в бок получить недолго, — боксер продолжал нагнетать обстановку.

— А Шмель, — спросил я, — поправляется уже? Он ведь тоже что-то там насчет шабера говорил.

Брови у мужика удивленно поползли вверх, а я решил закрепить успех. Иногда очень полезно подслушивать за дверями.

— Привет Ягару, — я вспомнил еще одно имя. — Ты разве не в курсе, что мы с ним договорились?

— То-то смотрю, ты такой смелый, — боксер растерянно потер лоб. — А не врешь?

— Узнай сам, — я устало вздохнул: акула заглотила приманку. — Надеюсь, не надо объяснять, где Ягара сейчас найти? А твой приятель пусть меня покараулит.

Боксер повернулся на каблуках, отошел, и они тихо посовещались. В это время я заметил, что люди потянулись к выходу на перрон — скоро должен был подойти поезд.

— Эй, — окликнул парней, — лично я иду на улицу курить. Кто со мной?

Вытер бумажной салфеткой рот, скомкал ее в кулаке и смешался с толкающимися на выходе людьми. Я старался идти спокойно, даже развязно.

Я знал только одно — с боксером мне не справиться, он сильнее меня. А вот со вторым — худощавым блондином — возможны варианты.

Выйдя на перрон, я остановился возле урны, выбросил салфетку и полез за сигаретами. Блондин остановился рядом, между мной и застекленным боком вокзала. Вдали уже показались огни прибывающего поезда.

— Куришь? — я вроде бы протянул ему пачку, но в это время пальцы мои спрессовали в комок упаковку, фольгу и табак, а кулак, согнутый локоть, предплечье превратились в простейший механизм, который чуть отошел назад, развернув корпус, а потом устремился вперед, врезавшись в подбородок противника.

Все произошло мгновенно.

Блондин неестественно дернулся, но не упал, только голова его склонилась набок, а из угла губ потекла струйка крови. Только потом он начал заваливаться на спину, я подхватил его и бережно опустил на землю.

Никто словно ничего не заметил. Люди были в предвкушении подхода поезда. Я сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее пошел к началу перрона. Наконец, не выдержал и побежал.

…Они вынырнули из кустов сирени, когда до края платформы оставалось с десяток шагов. Людей тут не было, видимо, ожидаемый состав будет короткий. Луч тепловоза разрезал темноту, и было слышно, как вибрируют рельсы.

Их было двое. Боксер и еще тот, утренний, в кожаной куртке. Они не произносили ни слова, молча преградили мне дорогу и, чуть подталкивая кулаками, прижали к краю платформы. Послышался шум приближающегося поезда.

— Допрыгался, — сквозь зубы сказал боксер. — Сейчас тебя размажет…

Я промолчал и весь напрягся.