— Прошу садиться, — добрый толстый доктор указал пальцем на стул посреди комнаты.

Я сел, с независимым видом закинув ногу на ногу. Но в моем наряде это выглядело не слишком эффектно. Боксер встал за моей спиной, держа палку наперевес.

— Ну-с, — доктор потер руки, — вас интересует, куда попали?

Я покачал головой, потом вдруг спросил:

— Как вас зовут?

От неожиданности он заморгал и ответил:

— Семен Семенович. Устроит?

— Мне-то какое дело. Пусть будет Семен Семенович. Ягар, правда, звучит эффектнее.

Он замахал руками и захихикал, словно я сказал что-то невероятно смешное. Потом открыл ящик стола и достал исписанный лист бумаги.

— Поступило заявление с просьбой… Я цитирую: «Выяснить состояние психического здоровья гражданина…», — он поднял глаза. — Тут дальше перечисляются ваши поступки: и людей вы избивали ни за что, ни про что, и в чужие квартиры врывались, скрывались где-то. В общем, достаточно, чтобы отдать человека под суд, только в ваших поступках нет мотивации. Значит, налицо нарушение психики…

— А кто это написал, можно посмотреть.

— Не стоит, — Ягар спрятал бумагу обратно в ящик. — А теперь слушайте меня. Госпитализированы вы на законном основании, — глаза его стали жесткими, — конечно, кто-то может это оспорить, только никто не узнает, где вы. Письма отсюда не идут, навещать не будут, сбежать невозможно. У нас опытные санитары, жесткий режим, хорошие двери. Даже если удастся вырваться из здания, на территории несколько тренированных овчарок и сторожей. Ведь к нам на освидетельствование и преступники попадают, так что меры безопасности строгие, лучше не пытаться. А теперь — к делу. Успех лечебного процесса и его комфортность для пациента основываются на сотрудничестве врача и больного…

— Вы же собирались перейти к делу, — напомнил я.

— Любите перебивать… — он пристально посмотрел мне в глаза, но я никак не отреагировал, и он продолжил: — Чтобы успешно вывести вас из болезненного состояния, необходимо узнать, что стало причиной нервного срыва. И потому для начала вы должны подробно описать свои действия, поступки с того самого момента, как сошли с поезда в нашем городе. Я понимаю, устный рассказ займет много времени… моего времени. Вам-то торопиться некуда. Потому изложите на бумаге. Всем необходимым вас обеспечат. Если написанное будет правдой, очень подробной правдой, — он многозначительно поднял один палец, — а мы подробно расследуем и проверим каждый эпизод, то лечение станет успешным, и, вполне возможно, вы скоро выйдете отсюда. Главное, повторяю, искренность… И куда спрятали денежки — не забудьте написать.

— И полное, чистосердечное признание, — добавил я и засмеялся. — А если я откажусь?

— Тогда лечение будет долгим и болезненным, — он потер ладони. — Но я дам вам время подумать. У меня сейчас обход… Идите… Через два часа жду ответа.

У самой двери он остановил нас.

— Минуточку… Сережа, — он посмотрел на боксера, — на обратном пути покажи девятую палату, пусть познакомится с возможным соседом, — и пояснил, обращаясь ко мне. — Для выполнения моего задания нужна одноместная светлая комната. Если откажетесь, придется в тесноте, коек у нас не хватает.

— Пошли, — тихо скомандовал боксер, мы пересекли холл мимо молодого человека, который не повернул в нашу сторону головы, стали спускаться по лестнице.