— Вовсе нет. Если бы тело сразу нашли, не так-то трудно было определить, убили ли директора только что или час-два назад. Но после того как труп пролежал столько времени на свалке, точное время убийства уже нельзя определить.

— Но я бы тем самым подставила своего мужа. Неужели ты считаешь, что я такая дура, чтобы не додуматься, — когда его обвинят в преступлении, он не станет прикрывать меня.

— Если деньги директора у тебя, он будет молчать. Он ведь рассчитывает на свою долю.

— Какая доля, что ты говоришь! — она всплеснула руками. — Ты представляешь, что ему может быть за убийство?

— Его никто не сможет в этом обвинить.

— Верно, он ремонтировался в тот вечер и звонил мне из мастерской. Его все там видели. А звонил он мне, сам знаешь, уже после того, как ты нашел труп.

— Ну вот, видишь? Убил не он. А то, что труп спрятал, так ведь его задушили ремнем Виктора, вот он и испугался. Убедительная версия?

— Убедительная, — она кивнула. — И правильная.

— Можно и по-другому посмотреть. Ремень оказался на шее директора вовсе не потому, что кто-то хотел подставить твоего мужа, а наоборот, чтобы он смог «объяснить», как его якобы подставили, и поэтому он спрятал тело. А на самом деле он его спрятал, как я уже сказал, чтобы нельзя было точно определить время убийства.

— Ты сумасшедший, — она сжала кулачок. — Совершенно очевидные вещи ты выворачиваешь наизнанку.

— Но ведь директор в машине был фальшивый. Значит, кто-то спланировал убийство?

— Ясно кто — Алик.

— Он не смог бы в одиночку. Труп должны были вытащить на лестницу незадолго до моего появления, иначе на него наткнулся бы кто-нибудь другой. Пока гости сидели за столом, разве ты не выходила несколько раз на кухню? Все хозяйки так делают.

— Ты ошибаешься, — у нее губы ходили ходуном, — ты во всем ошибаешься, но твоя ошибка будет стоить мне жизни… Неужели это тебя не остановит? Разве после вчерашнего… Разве ты не любишь меня?

— Люблю, — я еще удерживал на лице одеревенелую улыбку, — но что от этого изменится?

За спиной послышался шорох.

Рита в ужасе открыла рот, чтобы закричать.

Я резко обернулся.

В дверях стоил главный психиатр города, его отвислые щеки дрожали, словно им необходим был бюстгальтер.

— Как вы сюда попали? — спросил я.

— Не забывайте, квартира моя, и ключ от замка тоже мой. Вы слишком увлеклись разговором и ничего вокруг не замечали.

— Ты? — я посмотрел на Риту.

Глаза ее были широко открыты и полны страха.

— Ты все подстроила?

— У вас мания преследования, — толстяк дребезжаще рассмеялся, — шизофрения. Без госпитализации не обойтись…

— Да пошел… — я шагнул к нему, а он с неожиданной для его комплекции быстротой отпрыгнул в глубь коридора и закричал:

— Мальчики! Живо сюда!

Я и опомниться не успел, как дверь на лестницу распахнулась и через мгновение толстяк уже спрятался за широкими спинами… Вошли двое, и обоих я знал в лицо. Боксер, с коротко стриженной башкой, словно вырастающей из плеч, без всякого намека на шею, и еще тот, в кожаной куртке.

— Нет, не смейте, — я услышал сзади крик Риты, и в тот же момент боксер проверил прочность моего пресса.

Я уже давно не в форме, а это напоминало удар кувалдой под дых. Я отлетел к стене, скорчившись от боли, пространство вокруг потемнело. Но не упал, только колени подогнулись.