Loading...
Изменить размер шрифта - +

     - Знаю. Предположим, в десять утра?
     Даже автор книги первой категории не мог нарушить распорядок дня Вулфа.
     С девяти до одиннадцати утра и с четырех до шести дня он проводил со своими орхидеями. В конце концов Харвей убедил Вулфа принять их в

четверть двенадцатого. Когда они кончили разговаривать, я спросил Вулфа, следует ли мне навести справки? Он кивнул и вновь углубится в чтение. Я

позвонил Лону Коэну в редакцию "Газетт" и выяснил, что есть такая Ассоциация писателей и драматургов. Все более или менее известные драматурги

являлись ее членами, так же как и большинство писателей, за редким исключением тех особей, которые никак не могли решить, стоит ли им иметь дело

с простыми смертными, или тех, которые твердо решили никаких дел с ними не иметь. Существовала и Ассоциация книгоиздателей Америки. Она

объединяла все основные книгоиздательские фирмы и много второстепенных. Я сообщил эти сведения Вулфу, но не был уверен, слышал ли он меня. Он

читал.
     В тот вечер, около полуночи, когда я вернулся домой после спектакля "Сорок бочек любви" Мортимера Ошина, на котором я был со своей

приятельницей, Вулф ставил на книжную полку позади огромного глобуса только что законченный им роман Харвея. Проверив, хорошо ли заперт сейф, я

спросил:
     - Почему бы не оставить книгу на столе?
     Вулф хмыкнул.
     - Самоуверенность мистера Харвея не нуждается в поощрении. Не будь он таким искусным писателем, он был бы несносен. Лесть ему не нужна.
     Я не доживу до того дня, когда Вулф польстит кому-нибудь, включая меня, думал я, подымаясь в свою комнату на втором этаже.

Глава 2

     На следующее утро, в среду, в одиннадцать часов двадцать минут, Ниро Вулф, восседая в своем кресле в кабинете, оглядел поочередно всех

собравшихся, остановил взор на Филиппе Харвее и спросил:
     - Вы будете говорить от имени всех?
     Так как эту встречу организовал Харвей и он же являлся председателем комиссии, я усадил его в красное кожаное кресло, рядом со столом

Вулфа. Это был коротышка средних лет с круглым лицом, покатыми плечами и брюшком.
     Остальные пятеро уселись полукругом в желтых креслах, которые я для них расставил. Их имена и фамилии мне сообщил Харвей, и, я занес их для

памяти в блокнот. Ближе других ко мне сидел высокий светловолосый мужчина в коричневом полосатом костюме - Джеральд Кнапп, глава издательской

фирмы "Кнапп и Боуэн". Рядом с ним устроился жилистый петушок с большими ушами и гладкими черными волосами - Рубен Имхоф из издательства

"Виктори пресс".
     Женщина, приблизительно моих лет, к которой стоило бы приглядеться, если бы она беспрестанно не дергала носом, была Эми Винн. Я прочел

несколько рецензий на ее роман "Постучи в мою дверь", но самой книжки на полках Вулфа не оказалось. Высокий седовласый человек с длинным, сухим

лицом был Томас Декстер из издательской фирмы "Тайтл хауз". Последним был Мортимер Ошин, человек с толстыми губами и глубоко посаженными темными

глазами, автор пьесы "Сорок бочек любви", на представлении которой я имел удовольствие присутствовать вчера вечером. За восемь минут он выкурил

три сигареты и бросил на ковер мимо пепельницы, стоявшей рядом с ним, две спички.
     Филипп Харвей прокашлялся.
     - Вам понадобятся подробности, - начал он, - но сперва я опишу в общих чертах всю ситуацию.
Быстрый переход