7

Яна спала, уронив голову на его плечо. Гордеев смотрел на ставшие до боли родными испанские пейзажи, мимо которых проносился поезд.

Михаил Павлович Носков. Михаил Палыч. Миша. Мишаня… Мишаня? Нет, Мишаня — это не он, это в его разговоре с Милой Монаховой упоминался какой-то Мишаня… И тут Гордеев понял. Разгадка почти осязаемо сверкнула перед ним.

Военно-промышленный комплекс, черт побери, без него никуда. Только вот чей? В данном случае французский или транснациональный — неважно, но базирующийся во Франции. Вот где собака зарыта!

Гордеев вспомнил, что в справке на Мишеля Блана, которую ему делал Макс, были сведения о его отце и о той части их семейного бизнеса, которая была связана с ВПК. Хорошо, что он никогда не уничтожает почту… Гордеев открыл компактный ноутбук, с которым никогда не расставался, и нашел эту справку, он переместил ее в папку с общим названием «Монахова». Так, где же это?

«…получил предложение перейти в небольшую семейную фирму…»

«…рискнул расстаться с процветавшей компанией…»

Ага!

«…связал свою жизнь со скромным предприятием по производству электроники, работавшим на оборону. С юности Блан-старший любил технику и занимался производством различных механизмов. Блан один из первых понял, что оружие будущего — это ракеты. И когда в 1967 году израильская армия в шестидневной войне разгромила союзные войска арабских государств, ракеты, которыми она уничтожала арабские танки и самолеты, были сделаны на фирме Блана. К тому времени Блан уже снабжал своими ракетами и электроникой армии Франции, США и Великобритании. Но этого ему показалось мало. Свой самый выдающийся трюк он осуществил в 1990 году. Именно он сумел уговорить упиравшихся немцев, испанцев и англичан объединить свои предприятия в гигантский европейский концерн EGLS, в результате чего, имея всего 5 процентов капитала собственного холдинга, Блан фактически поставил под контроль вторую в мире, после «Боинга», аэрокосмическую империю. Оборот возглавляемого им концерна (не его лично) достиг 13 миллиардов долларов. Блан никогда не скрывал, что добивался успеха при поддержке и помощи государства. Есть во Франции такая традиция: выращивать с помощью государственных денег капитанов бизнеса, на которых страна может положиться и которые способны преданно служить своей родине. Во взаимоотношения с людьми Блан внес принцип, изложенный в его любимом романе: «Один за всех и все за одного». Во Франции знали, что Блан никогда и ни при каких обстоятельствах не бросает друзей. Своих ошибавшихся сотрудников он защищал так, как будто это его дети или братья. И те всегда платили Блану слепой преданностью. И поэтому его никогда не предавали ни покровители, ни друзья, ни подчиненные. Теперь империю Блана наследовал его сын Доменик. В 47 лет этот человек получил одно из самых блестящих наследств в истории Франции. Сумеет ли он стать в бизнесе таким же мушкетером, каким был его отец, покажет время».

Это семейная империя, клан, понял Гордеев, который сам по себе — целый военно-промышленный комплекс. Есть ведь и другой сын, Мишель, повеса, производящий арманьяк, а кроме того, поучившийся между делом в Штатах — в Массачусетсом технологическом институте, одном из серьезнейших технических вузов мира. И?

«Последнее увлечение Мишеля Блана — финансовое участие в разработке нового самолета «Орион». Его интерес к этому бизнесу неудивителен, учитывая, что первоначально карьера Блана складывалась как многообещающего инженера…»

«Орион!» Тот самый натовский «Орион», который отслеживал недавние российские учения.