– Такси!

Прыгнув в машину, Алекс велела водителю поторапливаться. Но уже спустя четверть часа она вышла из отеля в совершенном унынии: любимый исчез, не оставив для нее записки. Она стояла посередине тротуара, дрожа от озноба и вызывая недоуменные взгляды прохожих. В эти предрождественские дни улицы кишели людьми, спешащими купить подарки, и девицами, направляющимися на вечеринку для служащих, ежегодно устраиваемую за счет фирм. Весело хохоча и громко разговаривая, они горделиво шествовали вдоль нарядных домов, оставляя за собой шлейф дешевых духов.

Одинокая и несчастная, Алекс лихорадочно соображала, как ей лучше поступить: вернуться домой на Итон-сквер или же встретиться с подружкой. Дома ей делать было нечего, а объяснять подруге, почему на Рождество она вновь осталась не у дел, ей не хотелось. Что за наваждение преследует ее? Разве она чем-то хуже других? Или уродка? Нет, определенно виноват во всем ее папаша, постоянно сующий свой длинный нос в ее личную жизнь. Именно из-за него у нее нет постоянного парня!

Занятая подобными размышлениями, Алекс брела по улице, приближаясь к освещенным витринам магазинов. Боже мой! Ведь у меня нет наличных! – с ужасом вспомнила она и принялась рыться в сумке. Отыскав кредитную карточку, она выстояла очередь у банкомата и дрожащей рукой всунула кусочек пластика в щель приемника. Пальцы торопливо набрали код, который она запомнила наизусть, пока Димитрий был в Лондоне.

Пронзенная ужасной мыслью, Алекс замешкалась: разве она не понимала, с кем имеет дело? Разве гневные слова отца явились для нее откровением? Конечно, она ни о чем не подозревала, когда познакомилась с ним в Греции. Но потом-то, в аэропорту, после того как он наплел ей историю об утерянном багаже, она должна была сообразить, что кредитные карточки не кладут в чемодан! Не говоря уже о дорожных чеках! Нормальные путешественники хранят их в бумажнике. Нет, надо было просто лишиться рассудка, чтобы поверить ему!

– Нельзя ли побыстрее, девушка! – раздался у нее за спиной нетерпеливый голос. – Мы не собираемся торчать здесь до утра!

– Ой! – вздрогнула Алекс, лишь сейчас заметив, что банкомат втянул ее карточку в свою утробу и не хочет выплевывать: очевидно, она подозрительно медленно производила необходимые манипуляции. Зло стукнув по железному ящику кулаком, Алекс повернулась на каблуках и пошла прочь, провожаемая недоуменными взглядами людей, стоящих в очереди. Надменно задрав голову, она не заметила на тротуаре лужи, подернутой льдом, поскользнулась и упала на колени. Великолепное завершение всех невзгод, свалившихся на нее в этот проклятый денек!

– Женщина на четвереньках – это именно то, на что я обожаю смотреть, – услышала она нахальный мужской голос с американским акцентом. Говорящий был явно доволен неожиданным развлечением и не спешил прийти ей на помощь.

Алекс подняла голову и, откинув рукой волосы с лица, взглянула на незнакомца. Высокий и широкоплечий, он с любопытством разглядывал ее наглыми глазами цвета застывшей лавы. Лицо его показалось ей знакомым: где-то она уже видела эти длинные волосы и свирепый оскал рта. Но вот только где именно?

– Отстань от нее, Эйс! Разве не видишь, что она плачет? – сказал его спутник, тоже темноволосый и высокого роста, но заметно моложе, с бородой и серьгой в ухе. Бородач протянул ей руку и помог подняться.

– Почему ты плачешь, крошка? Кто тебя обидел?

В его голосе Алекс услышала теплые, сочувственные нотки. Как не похож он на своего сурового приятеля! Отметив это, Алекс прикусила язык: поделись она своим горем, этот высокомерный янки наверняка посмеется над ее доверчивостью.