Loading...
Загрузка...

Изменить размер шрифта - +
И еще то, что сказал какой-то человек из “Кока-Колы”.

– Хэп, дай мне всего лишь пару недель, и если все мои версии по-прежнему будут так же хрупки и относительны, то я перейду в Отдел по кражам и грабежам или буду делать папиросную бумагу для “Бунко фрауд”… или пойду следить за наркоманами на улицах, чтобы у полицейских прибавилось выходных.

– Что ты думаешь делать?

– Я хочу кое-что разузнать о микрофонах. Кто их выпускает, как они распространяются, кто их владелец? По какому принципу они попадают к тем или иным людям? Если ты проявишь энтузиазм, то мы смогли бы кое-что раскопать – в конце концов эта вещь, возможно, просто украдена из правительственных источников. Дай мне возможность разобраться в этом. Ну где-то неделю или две, и я уверен, результаты не заставят себя ждать.

– Э-э… – начал Хэп, – вообще-то меня это не особенно вдохновляет, Ник. Придется давать ответ Вашингтону, а ты знаешь, какие они все там мудозвоны. Только заикнись о том, что ты, мол, сделаешь мне одолжение, а я – тебе, и в конце недели посмотришь, что с нами сделают.

– В смысле?

– Я имею в виду твою любимую контору “Микки Маус” – наших старых добрых друзей из Секретной Службы.

При этих словах все сразу недовольно заворчали. Ребята, служившие в Секретной Службе, по праву считались лучшими стрелками, но они были невероятно надменными, очень самовлюбленными и крайне обидчивыми. С ними всегда трудно было найти общий язык, потому что они считали, что их служба важнее всех остальных.

– Сделают выводы, – продолжал Фенкл, – что тут у нас сплошной бардак и неразбериха, пошлют какую-нибудь бумагу куда надо, а, между прочим, через… э-э… три недели прибывает Флэшлайт. Да, он самый. Вашингтон хочет, чтобы мы тесно сотрудничали с Секретной Службой. Плохо то, что эти люди с Пенсильвания-авеню посылают к нам для налаживания отношений слишком серьезную фигуру, потому что считают, что одного нашего авторитета для этого недостаточно. Мы же должны обеспечить ему поддержку и заботу. Поэтому мне нужен человек, который был бы у него на побегушках и держал бы этого типа подальше от Управления, чтобы хоть немного облегчить мне жизнь. В твоем деле что-то все-таки есть, поэтому ты будешь готовить ему кофе и целовать его в задницу, причем именно в то ее место, в которое ему захочется, – в общем, будешь всячески угождать этому засранцу из Секретной Службы, за что я потом дам тебе небольшой отпуск, и ты сможешь провести свое расследование.

Нику нечего было возразить, ведь Хэп все-таки разрешил, и, довольный победой, он сказал “да”. Но радость длилась всего лишь секунду.

– Ладно, договорились. Кстати, ты знаешь, кто этот вашингтонский туз, что к нам едет?

У Ника вдруг шевельнулось предчувствие беды.

– Не знаю, Хэп.

– Прости, конечно. Все, что я могу сказать тебе, это то, что он чертовски неприятен. Это Хауди Дьюти.

Хауди Дьюти было прозвище помощника директора ФБР по особым вопросам Ховарда Д. Ютея – бывшего главы Отдела по борьбе со шпионажем, бывшего штатного директора Отдела по борьбе с терроризмом, бывшего помощника директора ФБР по борьбе с организованной преступностью, одного из самых придирчивых и требовательных руководителей высшего ранга в ФБР, неусыпно следящего за соблюдением законности. Это был, пожалуй, самый неприятный человек в ФБР, которого ненавидели и боялись все, кто его знал. У Ника же с ним были свои счеты, потому что тогда, в 1986 году, Ховард Д. Ютей, Хауди Дьюти, стремительно продвигаясь вверх по служебной лестнице, был инспектором талсского управления. Именно Хауди Дьюти был в тот злополучный день у микрофона, когда Ник сделал свой неточный выстрел.

Хауди Дьюти был Бэйсом. Тем самым Бэйсом, из-за которого он промахнулся и который, как последняя истеричка, визжал ему в ухо, когда он попал в спину девушке, ставшей впоследствии для него в этом мире единственным и самым любимым человеком.

Быстрый переход
Мы в Instagram