С варевом расправились быстро. И «чудо-чай» был разлит в две кружки. Горячий — пар поднимался, донося очень ароматный дух. И пара сушек в придачу. Прикосновение его пальцев неожиданно обожгло, словно коснулся он оголенных нервов, а не ладони. Широко улыбнулась ему, скрывая панику — как же все это не вовремя у нее, да и объект не тот. Почему к Луке — такому простому и понятному, она ничего подобного не испытывает? Почему Бероев?

— Ну как? — мальчишеская улыбка очаровывала, а нельзя! Нельзя терять контроль и забывать кто перед ней.

— Ага, изумительно. — Противоречивые мысли не мешали наслаждаться каждым глотком терпкого напитка. Когда еще приведется такое пить!

Наконец сушки были съедены, кружки наполнены заново и Дара вздохнула:

— Мне бы забыть обо всем, а не ворошить заново, но раз уж ты… В общем, могу только в самых общих чертах предположить. У меня даже есть несколько версий. К примеру, мне тут одна частная военная кампания гонорар задолжала, вот и послали вас, чтобы мне эту кучу денег выплатить.

— Угу, а за что гонорар?

— А ты не знаешь?

— Дара!

— А я, Вадим, очень неплохо освоила довольно редкое ремесло, которое бывает востребовано при разрешении разных нехороших проблем нечестными методами.

— Ты снайпер, — кивнул он. А потом, поймал на себе насмешливый взгляд, нахмурился и полувопросительно добавил:

— Ликвидатор?

— А еще у меня есть основания полагать, что в скором времени проблемы похожего плана возникнут где-то на Прерии.

— Откуда дровишки?

И опять она насмешливо улыбнулась, а он чуть раздраженно пожал плечом.

— Допустим, и что?

— А я не хочу возвращаться. Мне и так нормально, одной!

— Ой ли?

— А ты поверь! Ты же умный, Бероев. Ты-то на моем месте вернулся бы?

— Я военный. Мне приказано — я исполняю.

— А свои мозги на что?

Он вздохнул и залпом допил остывший чай.

— Не хочу я в это вмешиваться, Вадим, да только жизнь не всегда считается с нашими желаниями. Однако право выбрать сторону, на которую встану, хочу за собой сохранить.

Парень некоторое время молчал, с каким-то новым интересом разглядывая ее.

— А сама-то ты чего бы хотела? Вот для себя, а не вообще, — явно хочет сменить тему, уйдя в сторону от глобальных проблем.

— Выспаться и чтобы, наконец, уже выпал у меня последний молочный зуб. Знаешь, как надоел — шатается и шатается.

Спалось Даре сладко, но чутко. Вадим, сидящий неподалеку у дотлевающего костра, конечно, охраняет её сон, но само его присутствие будоражит какие-то полузабытые желания и мечты. Да и привычки дикого зверя, усвоенные за время жизни здесь, никуда не девались. Знакомые голоса птиц, шорохи в кронах деревьев, плеск резвящейся в озере выдры — дополнялись звуком тихонько брякнувшей ложки, шелестом упаковки, далёким фырканьем буйвола с луговины.

Интересно — этот парень не разрушил мир вокруг, а только дополнил его своим присутствием. И если уж быть совсем честной перед самой собой, она рада, что Вадим здесь.

Проснулась она оттого, что в вечерний концерт прибрежных лягушек вплелся новый элемент оформления. В звуках беспечного хора появилась забавная скользящая пауза, как будто певуний кто-то заставлял замолкать. И этот кто-то приближался вдоль кромки воды.

— Не придёт она, — послышался голос Луки.

— Уверен? — приглушенно отозвался Вадим.

— Она умная. Я вот ей харчей оставить решил, а она от тебя сховалась, так что и не свидеться нам теперь.