Мылась долго, Кирилл и поужинать успел горячими бутербродами с бужениной, и навестить собак — недожаренные и просто малосъедобные отбивные они оценили гораздо выше, чем их привередливый хозяин. Даже постель застелил свежим бельем, кое-как справившись без костыля.

И когда увидел ее, робко стоящую в его огромном махровом халате на пороге спальни, хрипло сказал:

— Лен, знаешь, ты уж это, если сегодня не готова, я подожду. Просто поспим, устали же оба.

И увидел огромные недоуменно-обиженные глаза.

Растерялся даже, ведь весь день наблюдал, как она трясется, наверняка еще девушка, а тут…

И когда она на него налетела, возмущенно повалив на кровать, только охнул и перевернулся, тут же оказываясь сверху.

— Так что — спать будем? — спросил уже смешливо, нависая над взбунтовавшейся невестой, и ласково поправил выбившуюся из тюрбана на ее голове мокрую прядь.

— Ты же обещал! — обиженно надула губки девушка. А потом улыбнулась коварно, сама притянула к себе его голову, неумело целуя в губы. Оставалось только распахнуть на ней халатик, да избавиться по-быстрому от брюк, а все остальное проделывать так медленно, насколько только хватило его выдержки, но все равно не получилось — слишком нетерпеливой оказалась невеста.

А потом Кир умиротворенно наблюдал, как Ленка засыпает в его объятиях, смешно наморщив носик.

Сам он спать не хотел, и когда девушка смежила веки и ровно задышала, осторожно выбрался из комнаты, подальше от соблазна немедленно все повторить.

Оделся в кухне. Не переставая улыбаться, заварил себе крепкий кофе. До вечера еще нужно многое успеть, раз уж завтра свадьба. Впрочем, все вопросы решил, сделав несколько звонков по визорам. Помня, что скоро явится Бероев, и вероятно не один, занялся поздним ужином. Да и самим надо уже нормально питаться. Не в походе, чай.

То, что Леночка не умеет стряпать ничего, кроме дежурных блюд или полуфабрикатов — его совсем не расстроило, понял это еще на яхте и успел смириться. Сам он готовить любил и умел. Пришлось научиться за годы холостяцкой жизни. Тем более, хоть гурманом себя никогда не считал, а поесть любил вкусно, от души. Главное — как-то осторожно донести это до будущей жены, чтобы не обиделась и приняла. И не сейчас, а как-нибудь потом, через недельку, или месяц. Не хотелось бы начинать семейную жизнь со скандалов и женских слез.

Дом, в котором жил этот с детства знакомый и почти забытый человек — дядя Ляпа, — был похож на вокзал. То и дело, кто-то приходил или уходил. В нескольких маленьких комнатах останавливались гости, а на кухне всегда было чем подкрепиться. При этом все знали друг друга, но, поглядывая на незнакомку, не смущали её вопросами. Сдержанность местных жителей по прежнему находила в Дариной душе самый тёплый отклик. На новом месте среди незнакомых людей не возникало чувства неловкости.

Она помыла руки, собираясь пройти на кухню, чтобы как следует перекусить, но тут ожили визоры, и Вадим принялся расспрашивать, где он может её отыскать. Его голос выдавал взволнованность, а слова звучали настойчиво.

«Неужели чувства в нём заговорили?» — пронеслась тревожная мысль.

— Хорошо, Вадик, встретимся у входа в школу номер два. Ты дай мне знать, когда доберёшься, и я сразу выйду.

— Выходи уже. Я на машине, а что тут того Ново-Плесецка — мигом буду.

Ладно, поесть можно и в другой раз! Поспешила к зеркалу, оглядев себя пристальным взглядом.

— На свиданку помчалась? — повернулась в её сторону женщина, занятая шитьём у окна.

— Нет, я по делу, — вспыхнула Дара.

— По этому делу платье надень полегче, — ухмыльнулся проходящий мимо бородатый мужчина, — а то пока до вас доберёшься, всякое терпение потеряешь.