— Вот так, мальчики-девочки. Игрушка эта старая, не сказать «древняя» и очень дешевая. Такой комплекс обнаружения будет у любого водовоза и санитара. Он ведь, помимо всего прочего, еще и позволяет определять место падения неуправляемых снарядов и мин, и предупреждать о зонах разлета осколков для каждого типа боеприпаса. Широкое применение этих систем, двадцать лет назад, втрое увеличило расход артиллерийских снарядов на одну условную потерю и, несмотря на все ухищрения, упавшую эффективность арт-огня по пехоте так и не удалось поднять до прежних величин. У вашего же непосредственного противника — разведгрупп, будут куда как более совершенные средства обнаружения снайперов. Почти наверняка — способные не только обнаружить вас автоматически, без участия оператора, но и уничтожить.

Дара еще раз оглядела подопечных, вот ведь несгибаемый народ! Смотрят упрямо, хотя на душе у всех, наверняка, кошки скребут.

— По вашим грустным личикам, курсанты, вижу что даже до самых… одаренных дошло — все героические мечты, в которых вы пачками кладете врагов, так и останутся мечтами. И что впереди у вас отнюдь не вечность, наполненная пока неизведанными нераспробованными взрослыми удовольствиями. Просто потому, что жить вам — ровно до первого выстрела в бою, а потом на то место, откуда вы стреляли, положат пару мин или накроют из станкового гранатомёта, или прочешут из башенного пулемета. Словом, то что останется, можно будет собирать ложками и хоронить в котелках….

Вроде подействовало. В смерть в этом возрасте никто не верит, зато воображение у детишек хорошее, и представить, как осколки рубят тело в фарш, каждый может в деталях.

— Ну и напоследок несколько вопросов ответы на которые найдете самостоятельно:

— Почему все армии мира продолжают готовить буквально толпы «как бы снайперов» и «типа снайперов»? Их ведь по уставу по одному на каждое мостострелковое отделение! И только единицы высококлассных специалистов-универсалов, которых берегут как зеницу ока?

Почему уже наверно четыре десятка лет, регулярно всплывает вопрос о том, чтобы убрать из снайперской винтовки автоматику и сделать ее чуть ли не неспособной к перезарядке в полевых условиях? Все верно — зачем «одноразовому» снайперу многозарядное оружие? Дескать, лучше пусть будет один, зато точный заряд с повышенными поражающими характеристиками.

И ведь что их останавливает — что снайперов после этого просто перестанут бояться — к чему бояться безоружного? — и не будут больше тратить столько сил на борьбу с ними.

Вопросы есть? — а если нет, то даю вам, товарищи курсанты, сорок минут на утереть слезы и сопли, да на написание рапортов о переводе в любой другой вид войск. Настоятельно рекомендую проситься в охрану гражданских. Там вашим умениям стрелять самое место, и дело хорошее — детишек и женщин от зверья охранять. Чтобы тем, кто будет воевать, о семьях можно было не беспокоиться.

От себя гарантирую, что никто вас трусами считать не будет, и вообще никаких выводов не последует, кроме позитивных. Ваше нахождение здесь — преступление перед здравым смыслом. Не имеете вы еще права умирать — сначала детишек заведите, поднимите, и только потом уже можете считать, что можете распоряжаться своей жизнью.

Сорок минут. Разойдись!

Проводив взглядом спины уходящих, Дара без сил плюхнулась рядом с рюкзаком — разговор выпил ее до донышка. Оставалось только лечь — чтобы ребята не видели подгибающихся коленей, и закинуть за голову сцепленные руки — чтобы не было заметно, как дрожат пальцы их несгибаемого инструктора. Ну и смотреть в небо.

В бездонной глубине плыли облака. Им совершенно наплевать, что творится внизу, а особенно — в душе видимого с такой высоты как крохотный муравьишка, человечка.