Изменить размер шрифта - +

Короткая суета погрузки — по двое в фюзеляж за пилотом в удлинённой кабине и еще двое в люльки, установленные на нижнем крыле.

— Санитарный вариант заодно обкатаем, — улыбнулся юный пилот. Показалось, что он с трудом удержался от ехидной ухмылки, но сохранил приличествующую положению серьёзность. — Да не сумлевайтесь, испытали ужо. Но и ваше мнение лишним не будет.

Короткое соперничество между курсантами, за право занять места в крыльевых капсулах, было прекращено Дарой — она указала, куда кому лезть. Синхронный взлёт тройки крылатых машин. Встающий из-за горизонта Гаучо, похожий на рыжий апельсин, приветствующий путников не горячими ещё утренними лучами. Проход на бреющем над просыпающейся прерией, перелёт через реку Белую, величественную и неторопливую, собравшую воды примерно с четверти площади материка.

Два часа пути и посадка на площадку, вся подготовка которой свелась к срыванию бугров и засыпанию ямок. Это не для снайперов испытание, а для пилотов. Ничего так, нормально плюхнулись. Без жертв. Две пары колёс справились с весом несколько перегруженных самолётов — даже не потрясло как следует. Теперь высадка, навьючивание и, пока не навалилась дневная жара, энергичный переход на восток — тут накатанная дорога ведёт через неплотные степные рощицы. Прямо по полосе утрамбованной колёсами травы и сделали десяточку до крошечного хутора, где дожидался их просторный овин, пустующий в это время.

Тут же две фляги с колодезной водой и кастрюля густого местного варева. Да уж, понимает Леонтий, что требуется усталым путникам — всё замечательно организовал. По завершении днёвки начнётся самая сложная часть маршрута — ночные переходы по открытой местности.

 

Километров тридцать отмахали, причем — далеко не налегке, а со всем снайперским снаряжением на плечах. До рассвета ещё осталось около часа.

— Стой. Оборудуем позицию по схеме: «Стрелковое отделение в обороне». Здесь и проведём день, — пересохшим от жажды голосом произнесла Дара. — Колобок на откосе, Зыря на гребне, остальные между ними лицами друг другу. Основная идея — сектора наблюдения не наружу, а через схоронки своих товарищей, — а сама уже расчехлила лопатку и приготовила тряпицу для вынутого грунта. Глянула, как подопечные выбирают места — толково. Надела на руки нитяные перчатки с пупырышками — поехали.

Шли дни. Курсанты втягивались в походный ритм, в обитание на самой неприветливой территории, не радующей ни источниками воды, ни тенью. Более того, условия скрытности, выполняемые неукоснительно, требовали маскироваться на открытых участках, где нет сколько-нибудь существенных ориентиров. То есть — посреди чистого поля среди низкой травы, не закрывающей обзора. Днём сон товарищей оберегали дежурные, а ночью во время перехода бдили все. Ни тяжесть за плечами, ни усталость до хриплого дыхания не освобождали никого от необходимости контролировать обстановку.

Выключенные средства связи создавали впечатление оторванности от остального мира. Изредка по дороге, оставленной в стороне, проезжал грузовик, от которого, естественно прятались. Да ещё по вечерам Дара включала маленький радиоприёмник, слушая местные новости — это и был канал получения команд от руководства. Но условная фраза всё не звучала и не звучала.

Тем не менее, положение в городе делалось всё более и более тревожным — патрули на улицах, карточная система распределения продуктов питания. Оставалось только недоуменно пожимать плечами, разбивая камнем крупный мосол, чтобы добраться до костного мозга. Ну и дикий горошек тут встречался на каждом шагу, оплетая нижние части суставчатых стеблей, вымахавших чуть не в рост человека злаков.

Количество подножного корма на Прерии огромно, даже если не рыбачить и не охотиться — от голода страдать не придётся.

Быстрый переход