— Как-то мне все это не нравится, Иван Савелич… — нахмурясь, сказала Кэт.

— Неудивительно, Катенька, неудивительно, — отозвался старик, подливая в свою кружку темной жидкости из какой-то толстой колбы. — Извините, что вам не предлагаю, к этому еще нужно адаптироваться, — объяснил он и опрокинул все налитое махом себе в рот. Крякнул, зажмурившись, кинул вдогонку кусок пластушки, похрустел со смаком, громко проглотил и потом продолжил: — Так вот. Мы же привыкли считать себя царями природы, ее, так сказать, венцом! А тут вдруг такое. Потому-то мне и верить никто не хотел…

— Интересно, как вы тогда объясните такую вещь… — Она уже готова была рассказать старику всю историю с произведением ее в принцессы хассов.

Но тут в комнату вошел невысокий парнишка лет семнадцати, без рубашки, с ярким красно-желтым платком на голове. Присмотревшись, Кэт поняла, что это вовсе не цветная материя, а шкурка какого-то животного.

— Здорово, Савелич! — с порога сказал он. — Тебя в совет вызывают, с это… с гостьей. — На Кэт он усиленно старался не смотреть, а только поглядывал искоса, словно исподтишка.

— Вот, Катя, познакомьтесь, — сказал старик, поднимаясь, — это Василий, представитель нашего следующего поколения.

Кэт сообразила, что этот парень, немногим младше ее, родился и вырос здесь, на Хассе. Она ему приветливо кивнула, однако, пока выходили из дому, ей стало очень и очень не по себе: неужели старик был прав и она теперь тоже обречена вместе со всеми ними, молодыми и старыми, на пожизненную ссылку?

Снаружи заметно потемнело, и в поселке включилось освещение — оно состояло из лампочек, горевших над дверями домов, света они давали немного, но позволяли худо-бедно ориентироваться в бархатистых вечерних сумерках. Странное дело, но Кэт не покидало ощущение доброжелательности к ней этого чужого мира — вот и теперь мягкий сумрак словно бы льнул к обнаженной коже ее ног и плеч, обнимал и гладил, рождая в ответ почти эротическое чувство: желание окунуться в эту ночь, остаться с ней наедине, как с любовником, отдаться целиком, захлебнуться от ласк и уснуть в обнимку…

— Ну вот и пришли, — сказал Савелич, словно дернул за веревку, привязанную к шее Кэт, одним рывком возвращая ее из романтических грез в омут проблем.

Здание местного совета напоминало приземистый барак. Зайдя внутрь, они оказались в достаточно просторном, скудно освещенном помещении, где за столом сидели четверо мужчин, в их числе и Анатолий. Как сразу выяснилось, он уже обо всем тут рассказал: первым делом у Кэт спросили, какова была ее роль в тех роковых переговорах с хассами.

— Я в них не участвовала, а просто там присутствовала. — Она уже сожалела, что вообще упомянула про эти переговоры. Сказала бы лучше, что была в это время в номере или обедала, а тут трах-бабах! И взрыв. Естественно, ей сразу задали вопрос, с какой целью она там присутствовала.

— Я уже говорила Анатолию, м-м…

— Марковичу.

— Да, Марковичу. Я ему говорила, что не знаю, зачем меня сюда привезли и почему привели на эти переговоры.

— А из их содержания вы этого не поняли?

— Оно было только о политике.

— Выходит, что вас привели туда просто в качестве зрителя?

— Я не знаю, — сказала Кэт, прекрасно понимая, что ей не верят и делают попытку загнать ее в угол. А состояние ее к этому моменту было таково, что, продолжай они в том же духе, она бы просто-напросто закричала.