Анатолий пронизывающе глядел на Кэт:

— Что же получается? Вы прилетели с Земли, прямо из Москвы, и участвовали в переговорах с хассами. Вы единственная, кто каким-то чудом уцелел после взрыва. Но утверждаете, что ничего не знаете и не ведаете. Сдается мне, что вы морочите нам головы.

— Нет-нет! — вклинился старик Савелич. — Это очень даже может быть! Они же по сей день не угомонились — не могут примириться со своей изоляцией, все измысливают какие-то эксперименты! Вполне возможно, что девушку привезли сюда просто в качестве подопытного кролика!

— Ну хорошо, примем пока эту версию, — согласился Анатолий. Но Кэт видела, что он ей все равно не доверяет. — А что с кораблем? Он действительно так серьезно пострадал? — По глазам было видно, что хозяин рассчитывает как раз на обратное.

— Да, очень серьезно, — сказала Кэт. — Он расплавился. На космодроме теперь большая железная лужа.

Анатолий с Савеличем мрачно переглянулись.

— Надо немедленно собрать отряд, пойти туда и все проверить! — Хозяин решительно поднялся, но жена тут же охладила его пыл:

— Ты что, с ума сошел? Солнце уже почти село! Не пущу! Сам пропадешь и людей угробишь!

Как ни странно, хозяина ее аргументы убедили.

— Да, верно. Придется ждать до утра, — согласился он, садясь, и набулькал себе из кувшина какой-то мутной жидкости.

— Можно узнать, сколько у вас длится ночь? — поинтересовалась Кэт, вспомнив о том, насколько бесконечным был вечер.

— Около пяти с половиной земных суток, — горько сообщил Савелич, подставляя Анатолию и свою кружку.

Кэт искренне возмутила их заторможенность:

— Но мы не можем столько ждать! За это время обязательно прилетит корабль, и я хочу его встретить! Меня должны отсюда забрать, ведь это ошибка, вы понимаете?

— Видите ли, дитя мое, — произнес старик, опустив взгляд в свою кружку и поправляя очки. — В первую очередь вы должны смириться с мыслью, что вам отсюда уже не улететь…

— Этого не может быть. Вы просто не понимаете… — Кэт попросту не желала принимать его слова за истину, даже слышать их не желала.

Тем временем Анатолий выпил и объявил:

— Надо собирать совет. Иван Савелич, тебе пока поручаю Катерину — отведешь ее к себе, потом я за вами пришлю.

Савелич отгородился кружкой, запрокидывая голову все выше, видно было только, как елозит вверх-вниз кадык на тощей шее. Наконец он грохнул ее на стол и поднялся со словами:

— Ну что ж, барышня, пойдемте в мою, так сказать, обитель.

Кэт скрепя сердце встала с лавки и последовала за ним — ну ладно, совет — это уже хорошо, может быть, они хоть там придумают что-то дельное.

Обитель Савелича находилась через дом, и пока они шли по унылой пустынной улице, уже погружающейся в сумерки, Кэт говорила:

— Даже если ваш совет ничего не решит, мне надо будет вернуться на космодром. Я все равно туда пойду, хоть ночью. Я должна встретить корабль. Я не могу тут остаться. Не могу!

— Я словно слышу себя тридцать лет назад, — с грустью отозвался Савелич. — Понимаю, что все мои слова бесполезны. Вы не поверите в невозможность возвращения домой, пока сами в этом не убедитесь. Но послушайте, ночью в пустыню нельзя выходить, в одиночестве это и днем небезопасно. Не сочтите, что я хочу вас напугать, но вам, Катя, очень повезло, что вы смогли добраться сюда невредимой.

— А я бы и не добралась. Я ведь даже не знала расположения вашего поселка, — призналась она.

— Но, позвольте… Как же тогда вы оказались здесь?

— По-моему, чудом.