— Черт возьми, Валентин! Здесь нужны специалисты — физики, астрономы… Ну как можно искать лазейку в том, о чем не имеешь ни малейшего представления?

— Специалисты пока оказались бессильны. Рамки их восприятия сужены, мозги находятся в плену известных физических законов и главным образом терминов — им не под силу выдать простую нетривиальную идею.

— Допустим, мы нашли способ прошмыгнуть сквозь эту стену. Но это же нельзя считать решением проблемы!

— Необходимо что-то делать, — ответил Валентин, по-прежнему закрывавший рукою верхнюю часть лица. Боялся еще раз проколоться. — Преодолеть барьер — уже немалое достижение, это могло бы стать первым шагом к общему спасению.

Валентин действительно не врал, он просто не открывал всей правды, состоявшей в том, что именно он, не желая того, явился косвенным виновником грядущего апокалипсиса. Когда все человечество узнает — а рано или поздно оно узнает, что его ждет во вполне обозримом будущем, страшно даже представить, как будет наказан виновный, которого без преувеличения можно назвать самым большим злодеем в истории. Может, потому Стратег и не торопился отдавать команду на его ликвидацию: пуля в лоб для него была бы слишком легкой карой — свинцовая безешка, и ты уже на небесах, то есть не на небесах, конечно, а в аду на самой большой сковородке. Но им-то всем, обреченным по его вине на неминуемую гибель, от этого никакого удовлетворения.

— Хорошо, я обещаю подумать, — сказал Ян, поднимаясь. На самом деле ему казалось бессмысленным занятием ломать голову над подобной задачей — глупо считать, что он сможет найти решение столь глобальной проблемы, справиться с которой оказалось не под силу настоящим специалистам. Тем не менее он в самом деле намерен был поразмыслить — просто ему не оставалось ничего другого. — Давайте свяжемся с вами завтра… Нет, лучше сегодня вечером. Звоните, я буду дома.

Валентин усмехнулся:

— Да вы, я вижу, основательно унеслись в космические дали. И упустили из виду, что у Азиата к вам по-прежнему довольно солидный счет: если вас выпустили из каталажки, то отнюдь не благодаря его желанию, а скорее вопреки.

Ян мысленно застонал — он совсем забыл, что вернулся на воле к тем же проблемам, и самое прискорбное, что Валентин теперь был не в состоянии их решить. В связи с этим было не совсем ясно, остается ли в силе его предложение.

— Так снайперы все еще хотят видеть меня в своих рядах? — спросил он, немало озабоченный общим поворотом дел.

— О, не волнуйтесь, они своего не упустят. Просто кадровые вопросы временно отодвинуты на второй план.

Это «они» больше всего не понравилось Яну: значит, Валентина не просто отстранили — что-то он замутил очень серьезное, раз родная организация теперь для него «они». Логически все складывалось в весьма очевидную цепочку — задачей Валентина было убрать Кэт, и он с помощью каких-то интриг сумел сослать ее на Хасс, после чего граница, остававшаяся десятки лет в неподвижности, почему-то тронулась с места. Факты, как говорят опера, с которыми ему пришлось недавно очень близко познакомиться, — вещь упрямая, однако Ян не готов был поверить в то, что такого рода «пылинка» могла перевесить чашу гигантских космических весов, куда были свалены все грехи человечества, вынести людям смертный приговор.

Если все это на самом деле было так, то пуля между глаз действительно являлась бы самым гуманным наказанием для сидящего сейчас перед Яном человека.

— А не пойти ли нам пока пообедать, — сказал этот предполагаемый демиург, покидая свое кресло. — Здесь очень неплохой ресторан, к тому же за едой порой приходят дельные мысли.

— А жить-то вы мне где теперь прикажете? — проворчал Ян.