Ян, по-прежнему скрытый занавеской, благоразумно затаился, Шмит под одеялом все равно что умер, а что касается старушки — эта несчастная сжалась в комочек на постели и не издавала ни звука.

Оглядев комнату, человек погрозил бабке пистолетом:

— Сиди тихо! — сказал и скрылся: было слышно, как он спотыкается обо что-то (или об кого-то) в коридорчике и тихо матерится. Потом воцарилось затишье.

Тогда Ян вышел из своего укрытия, перешагнул через недвижимого Жоржа и направился к двери. Тут ему пришлось перебираться через два тела, так что тоже очень захотелось выругаться, но он не стал, чтобы не уподобляться… Кому? А хрен его знает. Но одно надо признать — подоспел незнакомец очень вовремя.

Внезапно в коридоре опять началась стрельба — на сей раз одиночные хлопки дополнились очередями. Ян поскорее прикрыл дверь, глянув только мельком на номер комнаты — сорок шестой. К сожалению, запереть ее теперь оказалось невозможно, поскольку замок был начисто выбит, а точнее отстрелен.

Вернувшись в комнату, он застал там все то же: скорчившуюся в испуге хозяйку и рядом с ней совершенно неподвижный одеяльный холм — похоже, что Шмит от страха вообще перестал дышать. «Как бы не помер в старании выжить — его не больно-то жаль, только к чему бабульку лишний раз пугать, и так, небось, уже все простыни замочила».

Кивнув ей ободряюще, он приложил палец к губам: но пасаран, мол, бабуля, пока держимся, но следуйте предыдущему совету — ведите себя тихо. Потом сел в кресло, достал из кармана Шмитову «трубу» и снова принялся набирать номер.

— Алле, слушаю, — сказала трубка.

Ему еще не приходилось разговаривать с Валентином по телефону: он сразу узнал его голос, но на всякий случай спросил:

— Валентин, вы еще живы?

— Спасибо за вопрос. Да как будто бы.

— Рад слышать. Я тоже как будто бы жив, но боюсь, что это ненадолго.

— У вас проблемы? — озабоченно спросил Валентин.

— Именно. — Яну было как-то непривычно и даже, честно говоря, неприятно, что постоянный виновник его проблем теперь ничего о них не знает. — Вам там не слышно выстрелов?

— Слышно, — сказал Валентин. — Азиат?

— Не только. Похоже, у нас в гостинице разгорелась небольшая гражданская война. Я пока сижу в засаде, номер комнаты сорок шестой. Тут у меня двое живых и четыре трупа. Не знаю, сколько продержусь. — Подождав немного, Ян позвал в трубку: — Алле, Валентин! Вы меня слышите?

Валентин куда-то пропал, вместо него в трубке раздался другой голос, на слух вроде бы обычный, но обладающий странной особенностью: почему-то перед этим голосом сразу хотелось встать по стойке «смирно».

— Как вы намерены возвращаться из-за барьера? — спросил он.

Ян не знал ответа, к тому же ему сейчас было не до размышлений на эту тему. Поэтому он просто ляпнул первое, что пришло в голову, как часто делал в подобных случаях:

— С той стороны находится выключатель, постараюсь его нащупать. — О чем сразу пожалел: в ухо ударили короткие гудки — на том конце отключили трубку.

Вообще-то он рассчитывал на помощь — ограниченного контингента снайперами или чем-то в этом роде. Ведь все это, черт возьми, дерьмо от начала до конца — их рук дело! Доигрались, блин, с прицелами, выбили для человечества Армагеддон без очереди! И ты же у них еще выходишь виноватым, потому что не знаешь, как теперь его предотвратить!

Снаружи бухнуло, на тумбочке зазвенели какие-то бабкины склянки: где-то на этаже — то ли у лифтов, то ли на лестнице — взорвалась граната. После короткого затишья стрельба возобновилась.